Читаем Демон-Апостол полностью

Пони, как всегда, обслуживала столики. Ей было тяжело слушать такие разговоры. Она все еще с трудом верила, что старик выжил, но факт оставался фактом. Маркворт уцелел и был в полном здравии, отчего она чувствовала себя круглой дурой. Подумать только! Надеясь убить его, она лишь укрепила позиции старого мерзавца!

Ночь тянулась долго, и из груди Пони не раз вырывался тяжкий вздох.

Люди, решившиеся этой ночью выйти из дома, стремились как можно скорее найти укрытие от грозы. В отличие от них тол'алфар вообще не обращали на дождь никакого внимания. Такие чуткие к явлениям природы, они принимали все, что она давала им. Конечно, в бурю хорошо отдохнуть, сидя около уютного очага, но, как только снег и ветер стихали, эльфы высыпали из домов, затевали веселые игры, бросались снежками, прорывали в снегу туннели и носились по ним друг за другом. Иными словами, буря причинила эльфам мало неудобств и лишь облегчила передвижение по опустевшим улицам Палмариса.

Госпожа Дасслеронд и Белли'мар Джуравиль сидели под навесом на крыше «Друга», обсуждая, как им действовать дальше в свете последних событий. Остальные эльфы бродили вокруг дома Крампа, пытаясь найти способ — через какого-нибудь военного или придворного — связаться с королем Данубом и попросить у него аудиенции для своей госпожи.

— Жду не дождусь, когда наши дела здесь закончатся и мы сможем вернуться на тихие луга Эндур'Блоу Иннинес, — сказала госпожа Дасслеронд.

Джуравиль был полностью согласен с ней.

— Я простился с Полуночником, и сейчас ничто не мешает мне тоже вернуться на наши луга. Как хорошо было бы провести там всю весну!

— Только весну?

— А потом лето, осень и так далее, — ответил Джуравиль. — Хватит с меня человеческих проблем.

Госпоже Дасслеронд было приятно слышать это признание. Глубокая привязанность Джуравиля к Полуночнику и Пони пугала ее. Для нее Полуночник — как и остальные рейнджеры — был кем-то вроде собственного ребенка; наверное, она смогла бы полюбить и Пони, судя по тому, что слышала о ней. Однако госпожа принадлежала к тол'алфар, а они нет; немаловажный фактор для приверженных своему роду эльфов. И она была главой жителей Эндур'Блоу Иннинес, с вытекающими отсюда очень непростыми обязанностями.

— И все же я с нетерпением жду встречи с Полуночником и Пони, — признался Джуравиль. — И с их наследником, которому, очень может быть, суждено стать одним из самых выдающихся людей.

— Я, наверное, вместе с тобой отправлюсь на эту встречу, — сказала Дасслеронд, и Джуравиль в полной мере оценил, какая ему и его друзьям оказана честь. — Пройдут года, в человеческом мире воцарится спокойствие, и мы, возможно, поступим разумно, если выйдем из своего добровольного уединения. Или, может быть, откроем людям доступ в нашу долину и пригласим туда Полуночника с женой и ребенком.

Джуравиль не отрываясь смотрел на свою госпожу, пораженный мягкостью ее тона. А ведь она сердилась на Полуночника за то, что он показал Пони би'нелле дасада, а на Пони — за необдуманное нападение на отца-настоятеля. Однако сейчас она явно пыталась взглянуть на все происходящее шире и вполне допускала, что между тол'алфар, с одной стороны, и Полуночником и дорогими ему людьми — с другой, в будущем могут возникнуть более теплые отношения. Несмотря на темную штормовую ночь, Белли'мар Джуравиль имел все основания верить, что вслед за ней наступит рассвет.

И тут он почувствовал чье-то присутствие, абсолютную тьму и холод; примерно то же самое, что он испытал однажды, оказавшись ночью в лесу с группой людей-беженцев, которых вел в Эндур'Блоу Иннинес.

Дасслеронд испытала то же ощущение и мгновенно вскочила на ноги. Она положила ладонь на рукоятку меча, а другую руку сунула в висящую на боку сумку, где у нее хранился единственный магический камень, удивительный зеленый изумруд. Его подарил эльфам Терранен Диноньел несколько столетий назад, во время предыдущей войны с демоном Бестесбулзибаром. Это был самый могущественный камень, которым когда-либо владели тол'алфар.

— Джилсепони, — одними губами произнесла госпожа.

Они с Джуравилем бросились к краю крыши и подали знак охраняющему их эльфу немедленно собрать всех остальных.

Пони шла к стойке, чтобы забрать у Белстера поднос с кружками. Внезапно возникло очень странное ощущение… как будто кто-то окликнул ее… Она остановилась и оглянулась, пытаясь понять, в чем дело.

— Не стой, если хочешь, чтобы все были довольны, — со смехом сказал Белстер.

Пони сделала еще шаг вперед, но снова остановилась и принялась нервно оглядываться, чувствуя, что волосы на голове становятся дыбом; инстинкт воина явно предупреждал ее о чем-то.

— Карали? — окликнул ее Белстер; он уже давно взял за правило на людях не называть Пони ее настоящим именем.

Она посмотрела на него и пожала плечами, не понимая, что с ней такое. Сняла фартук, положила его на стойку и сказала:

— Скоро вернусь.

И прошла мимо Белстера туда, где находились их личные помещения.