Читаем Демон абсолюта полностью

Он отбыл 4 июня, сопровождаемый шейхом Дами[349] и одним из его охраны. Без грима, без маскировки, лишь в простой арабской одежде. Он планировал, обманув всякую турецкую слежку тем, что сделает огромный крюк, посетить сначала начальников тайных обществ и шейхов на северных границах Сирии, до турецкой границы в Азии, затем подготовить к восстанию земли друзов, и наконец — племена и оседлые деревни между Палестиной, Мааном и Акабой; последние оказались бы уверены в том, что с тыла им помогут, как и в помощи английской армии, если бы та перешла в наступление[350].

Пройдя четыре дня по пустыне, он добрался до Пальмиры[351]. Ему следовало сначала положить конец кровной мести, которая существовала между бишр и ховейтат, затем, объединив два племени, подготовить каркас восстания; и, познакомившись с вождями, обеспечить отправку денег, динамита и тайных курьеров. Это восстание не было необходимо в ближайшие месяцы. В ожидании его надо было набрать несколько подрывников, которых он мог бы скоро призвать.

Из двух вождей, с которыми он хотел встретиться, один уехал на Евфрат, другой собирался прибыть в укрепленную резиденцию в Дамаске.

По крайней мере, он добрался до других заговорщиков. Они приняли посредничество Дами, который представлял Фейсала перед ними в случае разногласий между племенами, и они объединили людей, предназначенных, чтобы взорвать мосты Оронта. Лоуренс направил динамит и инструктора. Таким образом, передвижение турецких войск, когда пришел бы день, могло быть парализовано от Турции до Хомса.

Для того, чтобы парализовать его от Хомса до Дамаска, лучшей базой был сам Дамаск. Лоуренс, завербовав в Пальмире тридцать пять кавалеристов на верблюдах, добрался до Баальбека[352]. В старом оазисе, где храм Солнца вздымал к пустынным небесам руины самой высокой колоннады в мире, среди майских сирийских садиков, заполненных мелкими провинциальными розами, он присоединился к вождям метовила, затем повел их, чтобы проследить за взрывом моста в Баальбеке. «Грохот взрывов динамита — подчас самая эффективная пропаганда».[353] Было 10 число. Три дня спустя он добрался до Эль-Габбана, в пяти километрах от Дамаска.

Там он встретился с Али Риза-пашой, губернатором Дамаска — и президентом «Фетах». Али подтвердил Лоуренсу то, во что он верил, предполагал, предчувствовал, то, что утверждал его опыт и что составляло его надежду: не только то, что «Фетах» был все еще в силе (он сам был тому доказательством, ведь турки были в таком неведении о его роли, что сделали его губернатором Дамаска), не только то, что вся Сирия готова была подняться, если смогла бы надеяться на то, что ее восстание вскоре поддержит армия из Египта, но и то, что турецкие оккупационные силы были смехотворными. Армия — все еще превосходная — была на палестинском фронте; но тот, кто начал бы сражаться в тылу, встретил бы там лишь призрачные силы. Дамаск охраняли пятьсот турецких жандармов[354]. Напротив, нельзя было ожидать никакой помощи от арабских полков османской армии: все были направлены на северные фронты; даже батальоны арабских рабочих в Дамаске были разоружены. Али думал, как и Лоуренс, что арабский рейд, поддержанный пулеметами, может захватить Дамаск, но сохранит его лишь на несколько дней; и что следует продвигаться шаг за шагом.

Продолжая двигаться на юг, Лоуренс встретился с шейхом племени леджас, потом с шейхами друзов. Он полагался только на «Фетах», союзников и самого себя: к северу от Мертвого моря с шерифами не считались. Леджас были готовы к бою. Друзы выставили условия; Лоуренс счел их приемлемыми и передал их. Наконец, в Азраке, он встретился с Нури Шааланом.