Ни боги-«образы», ни даже боги-источники «образов» у Демокрита не являются в сущности богами религии. Они не сверхъестественны, т. е. не «чудесны» в смысле власти над законами природы. Они состоят из атомов и подчинены законам природы как все остальное. Они не создают мира, не устраивают его и ничего не предопределяют, они сами подвержены необходимости и даже осенним ветрам. Они не вечны, не бессмертны. Они сами по себе не могут вызвать религиозного чувства. Они не требуют культа. Они не карают и не награждают. Они не имеют даже такого значения образца и примера (по крайней мере, согласно сохранившимся фрагментам), какое имеют боги Эпикура. И сами древние очень хорошо понимали «не-божеский» характер «богов» Демокрита и считали его взгляды просто-напросто безбожием. Цицерон, излагая это демокритовское учение, спрашивает: «Разве он... не упраздняет совершенно бога, так что не оставляет и никакой мысли о нем?» (13, 472а). Знаменитый богослов Августин возмущен демокритовским учением о том, что «образы» богов происходят из природы, которую Демокрит «считает материальной и вечной, а в силу этого и божественной» (там же).

«Атеизм» — значит «отрицание бога». Но в случае с Демокритом мы имеем парадокс: его учение о богах — атеистично.

А что в Аиде?

Вопрос о смерти был освещен в особом произведении Демокрита — «О том, что в Аиде».

Большинство ученых согласны в одном: это был не рассказ о загробной жизни, а сочинение, направленное против веры в нее. Оно возникло, возможно, в ответ на распространение орфических представлений о загробной жизни и связанных с этим обрядов и мистерий. Религия орфиков, довольно рано проникшая из Крита во Фракию, а затем в остальные районы Греции, отличалась от гомеровской мифологии. В последней выразилось презрение греков к возможной жизни за гробом, а душа без тела рассматривалась как жалкий призрак. В орфических же верованиях, сомкнувшихся с пифагореизмом (затем развитых Платоном), тело изображалось как гробница души (отношение soma — sema: тело — душа), из которого она освобождается для соединения с богом в загробной жизни. Книга Демокрита могла быть опровержением дошедшей в Грецию из Египта «Книги мертвых», а также орфико-пифагорей-ских произведений о схождении душ мертвых, известных в Афинах в конце V в. и отразившихся в комедии Аристофана «Лягушки».

По оставшимся отрывкам комментатора Платона — Прокла, а также по Стобею и Филодему, мы можем судить, что книга Демокрита имела два аспекта: «физический» (естественнонаучный) и моральный. Прокл говорит, что в сочинении «Об Аиде» естествоиспытатель Демокрит подобно другим собрал рассказы о тех, которых считали умершими и которые затем воскресли. Это мнимое воскресение он объяснял чисто естественными причинами: человек только казался мертвым, но смерть в действительности не наступила, сердце задержало искорку жизни (см. 13, 585). По сообщениям Цицерона, Тертуллиана, Цельса, Аэция, мы знаем учение Демокрита о душе, в котором с помощью атомистической теории обосновывался смертный характер души, невозможность ее отделения от тела и самостоятельного посмертного существования (см. там же, 586). Это было нами изложено в разделе о теории познания и психологических взглядах Демокрита. Согласно им, смерть наступает в результате того, что ослабевшее тело не может уже больше удержать с помощью дыхания атомы души, которые выдавливаются окружающей средой и наконец полностью уходят, рассеиваясь и смешиваясь с атомами воздуха (см. там же, 463; 466). Демокрит выступал здесь не только против орфических книг и мистерий. В Греции широко распространялись рассказы о воскресении различных полумифических личностей, знаменитых Абариса, Эпименида, Гермотима или таких, как Аристей, о котором писал Геродот (IV 14) и Эр из Памфилии, персонаж диалога Платона «Государство» (614 в сл.). Приводя эти рассуждения, Демокрит подвергал сомнению их достоверность и отрицал возможность жизни души после разложения тела.

Однако это был не единственный аспект произведения Демокрита. Ведь Фрасилл поместил его одним из первых в списке этических сочинений Демокрита. Следовательно, оно опровергало учение о загробной жизни и с моральной точки зрения —как нелепое и обманчивое, а потому приносящее вред человеку. Такой смысл сохранили нам два отрывка Стобея (см. 13, 583; 584), в которых вера в загробную жизнь названа заблуждением глупых людей.