Читаем Дельцы полностью

Капитан Гилл оказался командиром одного из шести судов, которые правительство услужливо посылает на время сезона для увеселения светского общества. Любимец женщин, он был превосходным танцором и старым другом миссис де Граффенрайд.

— Давно ли вы знакомы с мистером Гемблом? — спросил он, чтобы как-то завязать беседу.

— Я с ним встречался всего однажды. Он знакомый моего брата.

— Похоже, он очень любит Олли, — сказал капитан. — Оригинальный субъект.

Монтегю охотно согласился.

— Я познакомился с ним в Бруклине, — продолжал капитан, чувствуя, что знакомство с Гемблом требует пояснения. — Он был на короткой ноге с офицерами военной верфи. Отставные миллионеры не так часто попадаются на их пути.

— Конечно, нет, — улыбаясь, сказал Монтегю. — Но я был удивлен, встретив его здесь.

— Вы встретите его и на небесах, — рассмеялся капитан, — если он решит туда отправиться. Он добродушный человек, но могу вас заверить, что тот, кто думает, будто Гембл не знает, чего хочет, сильно ошибается.

Монтегю вспомнил эти слова во время завтрака, сидя напротив Гембла. Рядом с ним оказалась Виви Паттон, сделавшая маленького человека предметом своих насмешек. Шутки эти особой деликатностью не отличались, но Гембл не обижался и воспринимал их с веселой улыбкой.

Монтегю не мог его понять. Без сомнения, Гембл был богат и сорил деньгами, но в этом обществе деньги мало что определяли. Монтегю подозревал, что его принимают здесь потому, что миссис де Граффенрайд и ее друзья нуждались в таком человеке, которого могли бы унижать и вытирать об него ноги. Он оглядел сидевших за столом. Контраст между ними и Гемблом был разительным. Миссис де Граффенрайд любила общество молодых людей, и большинство ее гостей принадлежали ко второму и даже третьему поколению сильных мира сего. Человек из Питсбурга, по-видимому, был здесь единственный, кто сам приобрел свое состояние, и на нем буквально стояла печать постоянной борьбы за деньги. Монтегю улыбнулся этой мысли. Гембл казался воплощением самого духа нефти: толстый и неприятный, тогда как представители следующего поколения нефти казались уже владельцами производства тончайших духов. И тем не менее он был тут самым человечным из всех. Несомненно, это был жестокий эгоист, и все же его интересовал не только он сам, но и другие, тогда как среди близких друзей миссис де Граффенрайд интересоваться чем бы то ни было считалось признаком вульгарности.

Гембл, видимо, испытывал расположение к Монтегю по причине, известной ему одному. После завтрака он снова подошел к нему.

— Оливер сказал мне, что вы здесь впервые.

Монтегю утвердительно кивнул головой.

— Пойдемте, я покажу вам город, — сказал Гембл. — Моя машина здесь.

Монтегю был свободен и не нашел удобного предлога отказаться.

— Вы очень любезны… — начал он.

— Хорошо, — сказал Гембл. — Пойдемте.

Он усадил его в свой большой красный спортивный автомобиль, в котором одно из сидений было оборудовано специально для хозяина — не слишком высокое, чтобы толстые, короткие ножки Гембла доставали до пола.

Гембл со вздохом откинулся на спинку.

— Забавное место, не правда ли? — спросил он.

— Здесь интересно пробыть недолго.

— Лично я не любитель таких мест. Мне нравится проводить лето там, где я могу снять пиджак, и в жаркую погоду я предпочитаю пиво шампанскому.

Монтегю промолчал.

— Тут встречаешь столько снобов! — с живостью заметил хозяин автомобиля. — Пусть развлекаются, подсмеиваясь надо мной, им от этого весело, а я не возражаю. И все же иногда это бесит, так и хочется заставить их принять меня в свое общество. А потом думаешь: зачем добиваться того, что тебе не по нраву. Только потому, что другие тебе в этом отказывают?

У Монтегю едва не сорвался вопрос: «Так зачем вы к ним ходите?», но он промолчал. Машина помчалась по шоссе, и спутник Монтегю, указывая на виллы, называл их владельцев и рассказывал о них в присущем ему стиле.

— Видите вон тот желтый кирпичный дом, — сказал Гембл. — Он принадлежит Эллису, железнодорожному магнату. Он раньше жил в Питсбурге, и я помню, как тридцать лет назад у него была только одна колясочка на трех малышей и он сам ее возил, черт возьми. Тогда он был рад одолжить у меня деньги, а теперь, когда я прохожу, отворачивается. Шесть или восемь лет назад Эллис занимался сталью, — продолжал вспоминать Гембл, — а затем продал свое дело. Это было как раз тогда, когда создавался Стальной трест. Слышали эту историю?

— Что-то не помню, — ответил Монтегю.

— Что ж, если вы намерены тягаться со Стальным трестом, вам не мешает ее знать. Встречались ли вы с Джимом Стэггом?

— Азартный игрок с Уолл-стрита? — спросил Монтегю. — Я знаю его только по имени.