Читаем Дельта полностью

– Нет. Первый урок, который необходимо затвердить в Дельте: никогда не спешить. А теперь послушайте, – он оглядел всех поочередно. – Это относится ко всем, так что присядьте на минуту и выслушайте. Если хотите выбраться отсюда живыми, надо обязательно вникнуть и запомнить следующее. Постарайтесь уяснить, что растение никогда не спешит. Ему принадлежит все время, существующее в мире. Поэтому в Дельте, если хотите выжить, постарайтесь уподобиться растению, хотя бы мыслями.

И вот еще что. Вы, может быть, не поверите, но растения способны читать людские мысли. Каким образом? Допустим, когда вы чувствуете себя усталыми и уязвимыми, они знают, что вы устали и уязвимы. Поэтому в Дельте первым делом необходимо затвердить: надо научиться мыслить соответствующим образом. Если этого не получится, есть риск остаться здесь навсегда.

– Но уж жнецы-то наверняка помогут нам сладить со здешней нечистью? – спросил Милон.

– Возможно. Но, к вашему сведению, Дельта напоминает единый живой организм. Она, судя по всему, ничего не имеет против этого, – он указал на мачете, – но если мы станем прокладывать путь огнем, думаю, ей это не понравится. Я не говорю, что знаю наверняка, но почти уверен, что это именно так, – он посмотрел на Доггинза. – В этих местах сила ума неизмеримо действеннее, чем сила огня.

– Тебе о Дельте известно гораздо больше, чем любому из нас, – заметил Доггинз. – Поэтому твое дело указывать, а наше – выполнять.

– Возражать не стану. Итак, прежде всего: ветра нет, и шары нам ни к чему. То есть, отправляться придется пешим ходом. Дельта из конца в конец составляет миль семьдесят. То, что мы ищем, находится примерно в центре, а я там никогда не был. Единственное, что мне известно, это насчет места, где должны сливаться две реки. Но лучше всего держаться ближе к холмам, там не так опасно. Чем выше поднимаешься, тем безопаснее. Единственная дополнительная опасность на высоте в полкилометра – это дерево-душегуб.

– Никогда о таком не слышал, – вслух заметил Манефон.

– Ты вообще мало что слышал о деревьях и травах Дельты. Новые виды там, похоже, плодятся с каждым днем, и у них даже нет названий. Дерево-душегуб внешне напоминает другое дерево, которое я называю гадючьей ивой. С нее гирляндами свисают покрытые мхом лианы, и внешне она вполне безобидна. Но вот лианы дерева-душегуба выжидают, пока ты подберешься к ним вплотную, а затем хватают тебя, будто щупальца. На душегубе растет меньше мха. Вы скоро научитесь распознавать различия.

– Как насчет реки? – задал вопрос Манефон. – По ней можно идти на плоту?

– Пожалуй, да, хотя там полно песчаных банок и заводей с жидкой трясиной. Но, помимо прочего, в ней также водятся здоровенные водяные скорпионы, способные перевернуть любую лодку или плот. Да еще и плотоядные стрекозы – мерзкие – челюсти такие, что запросто отхватят руку. Поэтому я считаю, что безопаснее будет держаться ближе к холмам. Еще надо остерегаться крабов-хамелеонов. Они имеют привычку караулить в засаде под листьями болотной орхидеи, а клешни у них ничуть не меньше, чем у омара, которого, мы сейчас съели.

– Я так, на всякий случай… – подал голос Уллик, – но не лучше ли будет дождаться спокойного попутного ветра и отправиться на шарах?

– И такое возможно, – Симеон поглядел на Доггинза, – Но ждать придется дни, а то и недели. Доггинз покачал головой:

– Нет, давайте-ка лучше не будем. Если высиживать здесь, можно в конце концов дождаться смертоносцев. Симеон солидарно кивнул.

– Согласен. Поэтому остается только решить, что именно взять с собой в дорогу. Всю свою поклажу мы унести не сможем. Нам бы не мешало двигаться налегке и по возможности быстро.

Опорожнили на землю содержимое холщовых мешков. В основном там оказались съестные припасы – по большей части, в плотно закрытой деревянной посуде – и целебные снадобья. Были еще мачете с длинными кривыми лезвиями – каждое при ремне – и небольшие, но очень острые тесаки. Помимо того, имелись парусиновые ведра и легкие ранцы.

– Хорошо, – подытожил Доггинз. – Пусть каждый сам решает, сколько и чего ему нести. Но постарайтесь много не набирать.

Найл уложил в ранец несколько лепешек, жбанчик с медом, кусок вяленого мяса и бутылку золотистого вина. Упаковал также бинты и тесак. Балахон с меховой опушкой, в котором добирался сюда, пришлось оставить: для Дельты не годится, слишком теплый. Вместо него облачился в одежду из грубой мешковины. В одном кармане у него лежала раздвижная трубка, в другой – свернутая в цилиндрик тонкая металлическая одежка из Белой башни.

Оставлять мешки на земле было бы опрометчиво: непременно нагрянут любители поживиться. Поэтому мешки крепко завязали, а Уллик, вскарабкавшись с концом веревки на высокое дерево, поочередно втянул их к себе и надежно прихватил к столу. Во избежание случайностей, полотнища шаров, свернув, тоже привязали к нижним сучьям, чтобы не унесло сильным ветром или высоким приливом.