– Не знаю, – еле шепчет Сюзанна. – Сорвался с места, сказал, прорыв где-то рядом, а стражей нет. Не хотел тебя… вас… беспокоить.

– Вот идиот! Извини. Но какого чёрта он сунулся один, если прямо здесь я?

Кирилл выпрямляется и сталкивается с виноватым взглядом Кристины, которая обнимает Сюзанну за плечи. Футболка, до этого так маняще подвёрнутая под грудью, распустилась и висит мешком. Но нет! Это точно не вина Кристины. Видимо, Саша правда хотел, чтобы они отдохнули, а печать оказалась так близко: Лесная улица. Туда сейчас Кирилл и направится.

Тут запястье обжигает молниеносная боль, и Кирилл шипит от неожиданности. Тень рвётся вперёд в предвкушении своего родного мира.

– Кирилл? – Испуганный голос Кристины звучит как издалека.

Вскрыть печать. Это просто – всего лишь знак с парой слов. Не сразу, но проход вспыхивает. Кирилл буквально заваливается внутрь, повинуясь натяжению якоря. Он даже не замечает, что вокруг. Падает прямо к Николаю, который осел на пол и тяжело дышит. Что за дыра? Какой-то чердак, старый дом, весь в пыли, да ещё… чёрт, межмирье. И вот чего ему в Бюро не сидится?

Кирилл слышит за спиной шорох, но даже не смотрит, спускает тень, и та легко атакует и поглощает то, что клацало и скрипело. Кирилл подхватывает Николая и закидывает руку на плечо.

– Коля, чёрт дери, ты же был в Бюро!

Печать медленно тухнет, и Кирилл оборачивается, чтобы закрыть проход как следует.

– Вот решил устроить вечеринку, – хриплый шёпот вместо нормального голоса. – Только гости не пришли.

– А ты в следующий раз адрес оставляй!

Кирилл рычит и, преодолев последние шаги, проваливается в мерцание затухающей печати, которая гаснет сама позади них.

Натяжение заклинания всё слабее, возвращается дыхание и ощущения мира вокруг. Оба лежат на полу, тяжело дыша и не в силах подняться. Даже слов нет.

Прохладная рука ложится на лоб вместе с капельками воды, остужающими и успокаивающими. Кирилл заставляет себя открыть глаза. Всё хорошо. Они выбрались. И стоит в это поверить, как рядом раздаётся крик Сюзанны. Кирилл вскидывается, видя, как она, охнув, оседает на пол, прижимая к сердцу сжатый кулачок:

– Саша, нет!

<p>Глава 16</p>

ОКОЛО ПЯТИ ЛЕТ НАЗАД

В каждой тени он видит серебро глаз сестры, потухшее в их всепоглощающем мраке.

У него нет для них ни жалости, ни прощения.

И пока он смотрит на клубящиеся тени, от которых веет тленом, за его спиной – зелёный маяк раскрытой печати. Николай стискивает плетёную рукоять тонкого кинжала, вглядываясь в густую лужу мазута под ногами, но то, что ещё мгновение назад желало отнять кровь и магию, теперь стало лишь чёрной жижей.

– Зачем ты дёрнулся за нами? – ворчит рядом Кирилл, накрывая ожоги на руках Саши сухим льняным платком – кровавое пятно поверх вздувшихся волдырей.

– Вас долго не было. Ну вот, теперь я не закончу портрет Сюзанны к Рождеству, – слабо улыбается он.

Николая такое геройство удивляет. У каждого отдела свои задачи, и не зря он предложил создать патрули с двумя стражами и одним печатником.

– В твоём досье указано, что хаос теней извращает твою магию. Крайне неразумно было соваться за нами, – не выдерживает Николай, разглядывая не только свежие ожоги, но и старые, не зажившие. Те тянутся по правой руке вверх, теряются под рукавом кофты. И выныривают из-под воротника, заходят на лицо.

Николай вздыхает: не хватало ещё отвечать за молодого рискового печатника, как бы Кирилл ни нахваливал его печенье.

– Ты читал моё досье? – Саша спрашивает то ли удивлённо, то ли с любопытством. – А вроде не похож на большого начальника.

– Я привык узнавать информацию о тех, с кем мне придётся работать.