Читаем Дело рук человека полностью

– Я не стану, - повторил Селур, ему недавно исполнилось девять. Тощенький, с кудрявыми волосами. - Давай лучше ты меня порежешь и выльешь на шею дрянь. Я стану чародеем, и будем жить весело и богато.

– Нет! - рявкнул Чик и ловким движением стянул со стола нож. Ага! Селур станет чародеем? Ни за что! Это Чик придумал план, это Чик продал лошадь, это Чик должен получить силу. И никак иначе. - Послушай, - мягко проговорил Чик, - я старший брат, значит, рисковать мне.

– А если я закричу?

– Ты не станешь.

– Почему?

– Не придуривайся, ты хоть и мал, но прекрасно понимаешь, через что проходит мать.

– Дядя ведь заболел из-за тебя.

– Из-за меня? - Чик поджал потрескавшиеся губы. - Я это сделал ради нас. И дядя тут не причем.

– Как это не причем? - искренне удивился Селур.

– Я про учебу. Про декана. Про его еженедельные визиты. Про жуткий скрип кровати на втором этаже. Про шлепки и стоны. Про красные следы на плечах матери. Как ты думаешь, почему мы учимся в училище?

– Мы сообразительные?

– Не угадал. Сообразительность тут ни хрена не решает, все дело в бабках. Есть - учишься, нет - копай отсюда.

– Но ведь у нас нет денег.

Чик тяжело вздохнул: все-таки Селур слишком мал для таких разговоров.

– Нет. Поэтому мама и унижается ради нас…

– Унижается?

– Забудь, - Чик махнул рукой. В сарае пахло навозом и сеном. - Тебе надо знать лишь то, что я хочу помочь нашей семье. Больше всего на свете. И один я не справлюсь. Поможешь?

Где-то в ночи протяжно завыли волки. Селур сцепил пальцы в замок и помотал головой.

– Не стану тебя резать.

– Хорошо. Я сам. От тебя требуется только не испугаться крови и вылить флакончик мне на рану, понял? Флакончик на рану. Чем быстрее, тем лучше, но дождись, пока я не перестану шевелиться. Понял?

– А если не сработает, ты умрешь?

– Я, так или иначе, умру, вопрос в другом - вернусь или нет? И ответишь на него ты.

– Вернешься, - неуверенно пробормотал Селур, его взяла дрожь. Он оторвал от холодной земли босую стопу и потерся о щиколотку, стряхивая колючее сено и немного согреваясь. - А что я должен сказать?

– Мне кажется, старуха пошутила на этот счет, но ты все же скажи. Номед.

– Чего? - не понял Селур.

– Номед. Повтори.

– Номед?

– Да. А сейчас… - Чик поднес к шее нож и сглотнул. Лезвие коснулось кадыка. Когда Чик представлял, как Селур режет ему горло, становилось страшно и дурно, но это ни в какое сравнение не шло с тем, что он чувствовал теперь. Убить себя. Своей же рукой. Он должен пойти против самой природы. - Может…

– Что? - Селур дрожал, руками обхватив плечи. - Ты п-передумал?

– Что? Нет! - Чик снова сглотнул. Он должен решиться на это жалкое движение. - Просто… Селур, не подведи. Номед. И в-выливай на рану.

– Номед, - слабо повторил кудрявый. Поджал губы. У него защипало в глазах. - Я верю тебе, Чик. И верю в тебя.

Чику захотелось обнять брата, но он поборол приступ чувств. Даст слабину сейчас - будет жалеть.

– Отвернись, - велел он Селуру. Сжал жирную рукоять ножа для разделки мяса, стиснул зубы, напряг ягодицы. Лезвие. Одно движение. Увидел, как отвернулся брат. Медленно закрыл глаза. Резко выдохнул и дернул рукой.

Чик не пикнул. Упал на колени, выронил нож и невольно впился обеими руками в рассеченное горло. Горячая кровь толчками пульсировала между тонкими пальцами, стекая на песочную рубаху, на пыльные шаровары, на усыпанную сеном землю. Остатки угасающего сознания почему-то пережевывали хруст кадыка.

Селур не шевелился. За его спиной захлебывался брат, но он должен был ждать. Он дал слово. Снаружи выли волки, просачивающийся через отверстия в сарай ветер трепал просторные штанины, волосы. Селур не знал, как долго ждать, и это пугало. Поспешит - все впустую, помедлит - брат останется во тьме навсегда.

Ледяной пятки коснулось что-то теплое и двинулось дальше, согревая стопу. Он опустил взгляд и вскрикнул. Кровь. В то же мгновение сзади что-то глухо упало. Селур обернулся - Чик - и, собрав всю волю в кулаки, бросился к брату. Тот плашмя распластался в луже крови. Селур присел, схватил Чика за мокрое плечо, перевернул и невольно отпрянул. Жуткая рана, ему показалось, что он увидел кость. Слезы побежали по щекам, коленки затряслись, руки задрожали. Нельзя ждать! Быстро, насколько мог, он зубами стянул тугую пробку сосуда и вылил целительный эликсир брату на шею.

– Номед! - крикнул Селур. - Номед! Номед!

Ничего не произошло.

– Чик! - Селур упал на колени и принялся трясти брата за плечи. - Очнись, Чик! Номед! Номед! Чик, прошу! Прошу, очнись! - Стены сарая задрожали, ставни залопотали, калитки в конюшне захлопали. - Чик, пожалуйста! - Кучка сена зависла в воздухе. Огонек каганца затрепетал. - Номед!

Чик открыл глаза, поднялся, тупо уставился на брата.

– Чик! - обрадовался Селур. - Сработало. Ты был прав. Ты… - Чик больно сжал его запястье. - Ай! Мне больно. Отпусти.

– Не подходит, - последовал ответ. - Мне нужен ты.

Селур с силой дернул руку, надеясь высвободиться, и вскрикнул. Чик сжал только сильнее.

– Отпусти! Что ты делаешь? Что с тобой?