Читаем Дело принципа полностью

Амбал Рейрдон выпрямляется и отходит от фонтанчика с питьевой водой. Он высок и великолепно сложен для молодого человека, регулярно упражняющегося в поднятии гирь. Он заказал гири по почте, увидев рекламу на последней странице обложки в книжке комиксов. Ему пришлось все лето проработать в бакалейной лавке, чтобы скопить деньги на эту покупку. Однако его отец не воспринимает тренировки сына всерьез. «Вот мне никакие гири не были нужны, — говорит он. — Я целыми днями вкалывал на чертовой железной дороге, будь она неладна, шпалы укладывал, так что мои мускулы самые что ни на есть настоящие. А у тебя — так, видимость одна. И вообще, все эти твои „качки“ — слабаки». Он также предупредил Амбала, что «выбросит грохалки к чертовой матери» после первой же жалобы соседей. Так что Амбал тренируется с предельной осторожностью, а выжимает он свои гири каждый вечер по два часа кряду. Он поднимает их к самому потолку, а потом очень осторожно опускает на пол, потому что не хочет, чтобы соседи из квартиры этажом ниже устроили скандал из-за того, что он, видите ли, нарушает своими упражнениями их драгоценное спокойствие. Иногда он выходит в кухню, обхватывает своими могучими руками стройную талию матери и без труда поднимает ее. Ему нравится демонстрировать перед ней свою силу. Мать же всякий раз при этом начинает недовольно верещать. «Поставь меня на место, идиот», — приказывает она, но уж он-то знает, что ей это тоже нравится. В душе Амбал уверен, что он сильнее своего отца, и ему ужасно хочется убедиться в этом. Например, помериться с отцом силами в арм-рестлинге. Но его отец вечно занят — он не пропускает ни одной телетрансляции бейсбольных матчей. Кроме того, Амбал опасается, что отец может — разумеется, совершенно случайно — выйти победителем из этого состязания, и уж тогда он точно будет обречен до конца жизни выслушивать его бесконечные правдивые воспоминания о дурацкой железной дороге. И еще ему не хочется уронить свой авторитет в глазах матери.

Его мать не знает, что он состоит в уличной банде. Она постоянно предупреждает сыночка об опасностях, якобы подстерегающих его на улицах Гарлема, то и дело напоминая ему, чтобы он ни в коем случае не брал сигарет у незнакомых, даже когда те угощают. «Вот так они и сажают нормальных ребят на наркотики, — не устает повторять она. — Будь осторожен, Арти. Гарлем просто-таки кишит уличными торговцами наркотиками». Амбал не стал говорить ей, что один раз уже курил марихуану. Так же как и не признался в том, что до сих пор не попробовал более сильного наркотика лишь из-за страха, что это может пагубно сказаться на его физической силе. Он обожает чувствовать себя сильным. И прозвище Амбал ему тоже очень нравится. Он выбрал его себе сам, а потом стал делать вид, что это как будто бы ребята из банды его так прозвали.

Амбал подходит к краю бассейна и смотрит на воду, немедленно замечая пуэрториканцев. Изо всей компании ему знаком лишь Фрэнки Анарильес, с которым ему уже доводилось сталкиваться и прежде, но тогда вроде бы все обошлось. Однако ему известно, что Фрэнки — президент Всадников. Он также знает, что — по негласной договоренности — бассейн считается нейтральной территорией. Во всяком случае, до сих пор конфликтов на этой почве здесь не возникало. Да и теперь он вовсе не собирается специально затевать с ними ссору. Просто уже само по себе созерцание пуэрто-риканских подростков в бассейне отчего-то вызывает в его душе безудержный прилив злости.

Амбал подзывает к себе жестом Апосто, который сию же минуту вылезает из воды и направляется к нему.)

Бэтмен. Чего тебе, Амбал?

Амбал. Ты только глянь на воду.