Читаем Дело об императорском пингвине полностью

— Голос? — хмыкнула Марина. — Ну да, пока не рявкнет, пока не рыкнет.

— А чего это он на меня рыкать должен? — удивилась я.

— Ну, милая, не ты — первая, не ты — последняя.

— Все, что до меня — не считается, — отрезала я, направляясь в свой кабинет.

— А после тебя — хоть потоп! — не сдавалась Агеева. — Кстати, Света, а ты почему перестала носить моего Тельца?

— Серебро к рыжему сарафану не подходит.

***

— Ну что нового на планерке было? — спросила я Соболина, только что вернувшегося с ежепятничных посиделок у начальства.

— Не планерка, а сплошной дурдом! — махнул рукой Вовка.

— Боги на Олимпе гневаются?

— Не то слово. Сплошной ор и крик.

— Кто — на кого?

— Да на этот раз вдруг сцепились Обнорский с Лукошкиной. Анька вопила, что ей надоело вечерами и ночами сидеть с текстами Спозаранника, что вечерами и ночами у нормального человека должна быть личная жизнь. Обнорский орал, что она не нормальный человек, а юрист «Пули» с ненормированным рабочим днем и что про ее личную жизнь знать ничего не хочет и вообще — запрещает ей всякую личную жизнь.

— Во дает! — опешила я. — Чего это он?

— А хрен его знает! Как с цепи сорвался.

— А Анька?

— А та вообще сказала, что в таком случае увольняется, хлопнула дверью и убежала с планерки.

— Ничего себе — дела! — ахнула Анюта Соболина. — Пойду проведаю Лукошкину. Может, ей чего надо?…

Я вышла за ней следом. В коридоре одна Анюта утешала другую:

— Да плюнь ты, Аня. — Соболина участливо погладила Лукошкину по плечу. — У него же это бывает: вдруг раз — и мигрень. Вот и орет. А ты — три к носу. Заведи любовника. Замуж выйди…

Лукошкина заметила меня:

— Это ты с подачи Завгородней мне такие советы даешь? — вдруг тихим деревянным голосом спросила Лукошкина.

— А при чем я-то тут? — обалдела я. — Не хочешь — не заводи, не выходи. Мне-то что?

— Ты всегда ни при чем! — еще тише сказала Лукошкина. В глазах у нее был подозрительный блеск. — Тебе-то — что…

Она резко развернулась и быстро направилась к выходу.

— Нет, прав Соболин, — рассудила я. — У нас действительно не Агентство, а дурдом. А вот я возьму и тоже уволюсь. Достали все!

— Не забудь перед увольнением флюорографию сделать, — машинально напомнила о последнем приказе Скрипки проходившая мимо с озабоченным лицом Ксюша: она несла шефу стакан с водой.

***

Агентство раскошелилось и купило всем сотрудникам полисы добровольного медицинского страхования.

И теперь периодически Ксюша отправляла нас то проверять зрение, то делать ЭКГ. Теперь вот — флюорография. В поликлинике уже побывали почти все. Пройдоха Гвичия, обольстив медсестру с рентгена, вернулся в Агентство со снимком собственной грудной клетки. Пленку зачем-то выпросила у него Агеева и повесила себе в кабинете рядом с портретом Обнорского. Шах тут же попытался всучить мне свои кости, но я отказалась.

В общем, надо было ехать в поликлинику. Ксюша записала меня на час дня, чтобы не томиться в очереди. Поликлиника была при больнице Святой Екатерины — это у черта на рогах.

В поликлинику я опоздала, потому что по пути мне попался новый бутик. Я долго крутилась перед зеркалом в маленьком платье цвета пьяной вишни в белый горошек, потому что ко мне в примерочную сбежались все продавщицы магазина во главе с хозяином — игривым толстячком кавказского типа.

— Девушка, надо брать! — хором верещали продавщицы.

— Красавица, ух, красавица! — причмокивал губами хозяин. — В таком платье любой принц — твой!

С принцем Борисом я встречалась вечером. Это платьишко любимого цвета было бы как нельзя кстати. Еще больше кстати оно будет завтра утром, когда я пойду сдавать новеллу Обнорскому. Не забыть бы только про гранатовые бусы…

Поскольку у меня с собой было всего двести долларов, пришлось звонить Ваське, чтобы она довезла недостающую сумму.

В общем, в поликлинику я опоздала. И к кабинету рентгенолога подходила в тот момент, когда он, рентгенолог, этот кабинет уже закрывал на ключ. Я не успела окликнуть его, потому что мой взгляд зацепился за бэйджик с именем врача, дежурившего в тот день: «Соловейчик Игорь Сергеевич».

Соловейчик… Соловейчик… Где же на днях я слышала эту фамилию?

Парень вынул табличку из крепления и, на ходу снимая халат, пошел к выходу. На бейсболке мелькнул логотип — буквы «С. Е.» с маленьким красным крестиком. И я тут же вспомнила его: бледного, с невыразительным ртом, в темных очках устаревшей модели — хозяина Жужи-Найды.

«Игорь Сергеевич! — хотела окликнуть я его. — Как поживает ваш песик? Вы меня не узнаете?»

Но я не окликнула. Потому что, как громом пораженная, вдруг вспомнила Васькин речитатив: «Соловейчик Нина Александровна. Двадцать восемь лет. Лаборант в поликлинике. Не замужем. И в этом — ее проблема».

***

Каширин «пробил» мне Соловейчиков в пять минут. Они были прописаны вместе — муж и жена, Игорь Сергеевич и Нина Александровна.

Жили они на улице Вронской, дом 1, квартира 3.

***

Нина разрыдалась с первой минуты. А потом начала рассказывать. Мы с Васькой не перебивали.

Детство у Нины было сущим адом.