Читаем Дело об императорском пингвине полностью

— Я хочу вас, Светлана… пригласить на ужин. Не откажите в этой малости.

— Когда? — слишком поспешно спросила я.

— Сегодня. Ждать до завтрашнего дня я вряд ли смогу.

***

Уже на улице я пришла в себя. Нет, это просто наваждение какое-то. Они все, ворюги, промышляющие творениями таксидермистов, такие обаятельные? Или только те, что специализируются на пингвинах? Так задурил голову и все остальное тело. Надо взять себя в руки и вечером в ресторане расколоть-таки этот крепкий орешек.

…Что бы такое надеть на себя — поменьше?

***

— Андрей, я — не одета! Предупреждать надо было! — Еще в коридоре я услышала недовольный голос Лукошкиной.

— Что значит «не одета»? — бухтел Обнорский. — У меня важные переговоры с корейцами — они изъявили желание продюсировать сериал «Все в АЖУРе», а мой юрист, видите ли, — «не одета»!

— У меня сегодня по плану — работа в Агентстве с текстами для «Явки с повинной». И я не обязана по жаре ходить в деловом костюме.

— Твою мать! — бесился шеф. — Не «Золотая пуля», а институт благородных девиц.

Нужно было идти на помощь Анне, снимать напряжение.

— Это кто же тут не одетее меня? — вплыла я в приемную.

Андрей Викторович ошарашен но уставился на мой голый пупок.

— Ну ты даешь! — тут же забыл он про Лукошкину. — На пляж, что ли, собралась?

— Вот-вот, — подхватила Анька. — Для Репино Завгородняя куда как хорошо одета.

— А вы в Репино собрались? Счастливые! — На дворе стояла не по-майски жаркая погода, и находиться в пыльном центре города было невыносимо.

— Никуда я не собираюсь ехать, — отрезала Лукошкина. — Сейчас Спозаранник начнет материалы сдавать, будут у меня и огонь, и вода, и медные трубы…

— Ой, Андрей, а возьми меня с собой!

— Что я там с тобой делать буду? — уже совсем тихо сказал Обнорский, не спуская глаз с полоски тела между моей короткой — салатного цвета — маечкой и изумрудно-зелеными шелковыми брюками-шальварами.

— Не ты со мной, а я — с тобой.

Я буду играть свиту короля. Не может же Обнорский на переговоры приезжать без свиты…

— А ты действительно возьми Светочку, авось пригодится, — проследила Аня за взглядом Андрея. — Восток, знаешь ли, — дело тонкое…

— Да мне протокол о намерениях подписывать, — неуверенно протянул Обнорский.

— А для подписания протокола о намерениях юрист не нужен. Успехов! — И Анна как-то слишком прямо, с чересчур высоко поднятой головой вышла из приемной.

***

…Как я люблю дорогу в сторону северной части залива! Старые финские дачи, утопающие в свежей зелени цветущих кустарников, прекрасная шоссейка, петляющая среди деревьев, призывный блеск воды слева.

Обнорский был классным водителем, и наша машина мягко шуршала в сторону Репина.

— Света, я хотел у тебя кое-что уточнить. По новелле…

Начинается…

— Андрей, все, проехали. Ты мне рукопись завернул, я больше ничего писать не буду. Я вообще в писатели не нанималась.

— Да не жужжи ты, — смешливо отмахнулся Обнорский. — Новеллу ты в любом случае писать будешь. Прибрежная — ключевая фигура сборника, так что никуда тебе не деться. Я — о другом… Ты там о прошлогодней поездке на Валаам упомянула. Ты когда на Валааме была… Что, и с аборигеном — тоже?…

— Нет! — не моргнув глазом, соврала я. — С аборигеном — ничего не было. А что?

— Да ничего, — смутился Обнорский. — Просто я подумал… Неужели и с аборигеном?…

Мы припарковались у гостиницы.

Легкая металлическая конструкция из летящих птиц у входа — удивительно! — никуда с годами не исчезла.

Цвели клумбы. Надрывал щелочку в гортани соловей. Хорошо!

Два натуральных корейца — господин Дай и господин Ким — церемонно здороваясь с Обнорским, недовольно глянули в мою сторону.

Потом один из них (то ли Ким, то ли Дай) что-то зашептал на ухо переводчику, при этом продолжая улыбаться и кланяться, как болванчик, Обнорскому. Третий кореец, наш, местный, отвел в сторону шефа. Шеф выслушал и направился, прихихикивая, ко мне.

— Везет же тебе, Завгородняя! Господам с Востока не понравилось, что я приехал на переговоры с дамой, да еще и с полуодетой. Они очень извиняются, но говорят, что у них женщины на переговорах используются только в качестве подавальщиц чая. Так что одна дорога тебе — на пляж. Но через сорок минут — возвращаемся в Питер, у меня прямой эфир на радио.

Так бы и расцеловала тебя, Андрей Викторович!

И я действительно чмокнула Обнорского в щеку. Два натуральных корейца деликатно опустили глаза, наш местный — хихикнул, а Обнорский — порозовел.

***

Сезон еще только начинался, и пляж был пустынным. Жаль, что Андрей — на переговорах. Сейчас бы вместе загорали. Интересно, а он без одежды — какой?

Еще какое-то время я думала о раздетом Обнорском, пытаясь мысленно представить себе его загорелый торс. Но меня отвлек посторонний звук.

Вдали какой-то агрегат — то ли трактор, то ли фейдер — собирал с пляжа остатки тины, банки из-под пива и «пепси», фантики и косточки персиков. Рокот этой машины был единственным неприятным отвлекающим звуком на фоне шелеста мягких финскозаливных волн.