— Подсадите меня через забор, Трэгг, — попросил он. — А потом я подам вам руку.

Трэгг помог Мейсону преодолеть высокий дощатый забор. Забравшись наверх, адвокат протянул руку вниз и помог Трэггу влезть к нему. Оба молча спрыгнули в темный двор между домом Джентри и двухквартирным коттеджем.

— Теперь что? — прошептал Трэгг.

— Теперь ждем, — шепотом сказал Мейсон.

Они простояли в темноте не больше минуты. Потом дверь в гараж тихо отворилась, и через двор к боковой двери квартиры Хоксли беззвучно на цыпочках приблизилась темная фигура. В замке щелкнул ключ, дверь отворилась, и фигура проскользнула внутрь.

Мейсон и Трэгг осторожно подошли ближе.

Дверь была слегка приоткрыта. Приложив палец к губам, Мейсон первым шагнул в темноту теплого помещения. Напряженно вслушиваясь, они уловили звук крутящегося диска телефона; затем, через какое-то мгновение, женский голос, срывающийся от волнения, сказал:

Что это за игра, в которую мы играем? Что это означает? Я слышала, ты женишься на этой чертовке, этой… Да и ты тоже! Этой ночью у тебя была свадьба… Ну, значит, прошлой ночью. Не лги мне! После всего, что я для тебя сделала, не думай, что я дам тебе так легко уйти. Как только ты попытаешься выкинуть эту штуку, тебе — конец… Ну, он так сказал… Мистер Мейсон… Не думаю, что это ловушка. Нет. Я не сказала ни слова… Ты меня не обманываешь? Любимый! О, не-е-ет. Я не могла этому поверить, в глубине души я не верила, но я хотела выяснить. Я… я должна идти обратно. Полиция еще там. Мейсон уже почти понял, что на самом деле произошло. Тебе надо что-то с ним сделать. И немедленно. Помни: я позаботилась об остальных ради тебя. Теперь ты должен это сделать ради меня… Хорошо, милый.

Послышался щелчок положенной на рычаг телефонной трубки, шуршание дамского платья, и фигура стала приближаться.

— Давай, — шепотом сказал Мейсон.

Острый, ослепительный луч фонарика, направленный лейтенантом Трэггом, выхватил из темноты бледное, испуганное лицо Ребекки Джентри, и она никак не могла отделаться от беспощадного яркого света.

Глава 19

Утреннее солнце золотило крыши высоких зданий, когда Мейсон, выйдя из дома Джентри, усаживал Деллу Стрит в свой автомобиль.

— Ну, — сказал он, — сегодня нам сам Бог велел целый день валять дурака. Переведя тебя на круглосуточный режим работы, я в довершение, заставив печатать признание этой дамы, задал тебе, признаюсь, адскую работу, как ты считаешь?

— Неплохо бы слетать в Каталину, — вместо ответа сказала Делла, — поваляться в купальниках, позагорать, поспать, поесть бы булочек с горячими сосисками, а?

— Искусительница! — тяжело вздохнул Мейсон.

— Да, если бы еще подъехать прямо к взморью, — продолжала мечтать девушка, — можно было бы успеть к первому рейсу самолета.

Мейсон повернул машину в сторону Уилмингтона.

— Мне кажется, — предположил он, — эта дорога ведет к агентству, ведь так?

— Правильно, держите прямо! — посоветовала она.

— Чувствую некоторую сонливость в это утро, — признался Мейсон, — так что придется положиться на тебя. Если заблудимся, придется позвонить в агентство и объяснить Герти…

— Герти очень понятливая, ей не надо много объяснять. Она сумеет уладить все вопросы с клиентами.

— Ты говоришь, как будто мы намеренно собираемся заблудиться, — сказал Мейсон.

— Совсем нет. Мы едем сейчас как раз в сторону агентства. Послушайте, а ведь вы опять скрыли от меня кое-какие сведения.

— Нет, честно, не скрыл.

— А про Ребекку?

Мейсон рассмеялся.

— Хочешь — верь, хочешь — нет, — сказал он, — но, имея в руках все данные для принятия решения по этому делу, я никак не мог свести концы с концами.

— Что вы имеете в виду, говоря, что у вас были все данные для принятия решения?

— А ты не помнишь? — сказал Мейсон. — Мы не раз обсуждали с тобой это и решили, что двое, которые вовлечены в дело, были теми, кто не мог себе позволить появляться вместе на людях и кто не мог общаться по телефону, но они оба имели доступ в подвал. Мы предполагали с тобой, что человек этот глухой или настолько немощный, что не сможет даже подойти к телефону… Но истинное решение мне так и не приходило в голову. А теперь пришло.

— Какое? — с нетерпением спросила она.

— Чрезвычайно простое. Ребекка ведь могла бы пойти к телефону, если бы ее позвали, но только после того, как трубку взял бы кто-то из детей. Самой же звонить ей было нельзя, поскольку это возбудило бы подозрение: ведь она жила словно затворница.

— А почему Уэнстон не мог просто позвонить и попросить… А, ну да, понятно… эта его шепелявость.

Любой бы сразу узнал, а потом, по мере развития событий, делал бы выводы. Его дефект достаточно заметен, и забыть манеру его речи невозможно, если хоть раз слышал ее.

— Именно! — согласился Мейсон. — И вот, размышляя над всеми данными для принятия решения, я просто не сумел их обобщить.

— Но, по-моему, вы говорили, что голос женщины, которая звонила вам, был хорошо поставлен и…