Читаем Дело Нины С. полностью

Ежи перебрался на виллу где-то в конце июля, а в нояб ре мы решили провести несколько дней в Карвенских Болотах. Погода была не самая лучшая: низко над землей висели серые тучи, моросил дождь, – но тем не менее мы поехали. Он повез меня на «семейном» автомобиле, как он называл свой «додж». Эту машину он купил незадолго до нашей встречи, когда был в Канаде, потому что это было выгодно. А теперь он считал, что машину надо продать – для нас двоих она явно была слишком большой.

Наше пребывание там складывалось очень удачно, мы даже устроили вылазку в Гданьск, на новый фильм Михалкова «Сибирский цирюльник». Уселись в предпоследнем ряду, как и положено паре влюбленных. Ежи сгреб меня в охапку, так что у меня только голова торчала из-под его руки. Это было для меня очередным открытием. До сих пор подобные сцены я наблюдала лишь в кино: кто-то прижимает кого-то или целует, не обращая внимания на присутствие других. Фильм тянулся невыносимо долго, но меня это не особенно беспокоило, важно, что рядом был мой мужчина. Один раз мы прыснули со смеху, когда на экране появился Даниэль Ольбрыхский в очень потешном гриме.

Мы возвращались в прекрасном расположении духа. Ежи включил радио, пела Эдита Бартосевич.

– Твоя любимая певица, – сказала я. – Только бы она не запела о доме с ледяными стенами.

– Того дома уже нет, – ответил он серьезно, – теперь есть настоящий дом, и в нем тепло.

За Вейхерово мы свернули на извилистую лесную дорогу. Я заметила позади свет фар какой-то машины и сказала об этом Ежи.

– Тебе показалось, – заявил он. – Кто в это время и в такую погоду поедет на прогулку?

Карвенские Болота являли собой остров темноты, горел только один фонарь, и то в начале деревни. Ну и еще мерцал огонек над входной дверью в мой дом. Я открыла ворота, Ежи въехал во двор.

– Подожди минутку, я выключу сигнализацию и открою тебе гараж, – сказала я.

– Я устал, – ответил он, – оставлю машину возле дома…

Я пошла спать, а он по своему обыкновению сидел внизу вроде бы до четырех утра. Потом он поднялся наверх.

Утром я встала первой, крутилась на кухне, готовя завтрак, и в какой-то момент подошла к балконной двери. Меня поразило то, что стоянка перед домом пуста, но я решила, что, видимо, Ежи поставил машину в гараж. Он не подтвердил это, когда спустился вниз.

– Тогда где же твоя машина? – спросила я, обомлев.

– Наверное, ее кто-то украл, – услышала я его неуверенный голос.

– Здесь? В это время года, когда здесь никто не живет… только несколько кашубов… Но никто из них не сделал бы ничего такого, – говорила я лихорадочно.

Ежи подошел и обнял меня:

– Не волнуйся, дорогая, наверное, чему быть, того не миновать, эта машина должна была уйти от нас, вот она и ушла…

– Но это же большая потеря!

– Она была застрахована, мне возместят ущерб, и я точно не буду в убытке, – успокаивал он.

Я позвонила Габи, она приехала за нами на моем «вольво», к счастью, техпаспорт я оставила дома.

На обратном пути Ежи сказал нечто поразительное: