Читаем Дело Нины С. полностью

* * *

Собственно говоря, в том месте, в каком я оказалась, можно было бы не заниматься подведением каких-либо итогов, прошлое и будущее – это уже пустые слова. Существует только настоящее время, которое будет суживаться до тех пор, пока не сократится до нескольких метров, выделенных мне казенным учреждением. Наверное, я только сейчас поняла, что значат выражения: обстановка или антураж чьей-то жизни. Антураж моей жизни свелся к камере с нарами по обеим сторонам, с зарешеченным окном, прикрытым козырьком, и с голой электрической лампочкой под потолком. Мне не следует забывать и о глазке в двери. Кто-то отметил свое присутствие выцарапанной на стене надписью: «Я здесь бывал и мечтал». Интересно, о чем были эти мечты? О женщине? О банке пива? А может быть, о свободе?

Стена… Я тоже дождалась своей стены. Жизнь Малгожаты [64] и моя жизнь – как они похожи и непохожи одновременно, мы обе в проигрыше из-за любви. Сначала от нее ушел муж, потом сын, который не мог смириться с ее алкоголизмом. Она осталась одна в четырех стенах.

за то терпение,

с которым слушаешь мой плач…

Она умерла от сердечного приступа, внезапно. Ее нашли в маленькой квартирке только спустя две недели.

И наверное, она, предвидев это, заканчивает свое стихотворение словами:

поскольку знаю,

что ты единственная

будешь моей верной

подругой до смерти.

Как же хорошо я знала и другие ее стихи, но сейчас не смогла бы воспроизвести ни одного из них. Я не могу также вспомнить и себя такой, какой я была тогда. Жизнь что-то мне сулила, подсовывая векселя, которые я подписывала, не поведя бровью.

Человек, который представляется комиссаром Зацепкой, не отступается. Он разыскал меня в этом ужасном месте, где от меня уже ничего не зависит, я не могу ни распоряжаться собой и делать то, что хотела бы, ни выйти отсюда, если бы у меня появилось желание.

– Я не буду давать показания, – говорю я решительно.

Если бы мне надо было описать комиссара, я бы сказала, что он человек приятной наружности. Возраст – около пятидесяти лет, но, наученная опытом, я знаю, что внешность бывает обманчива, он равно может быть как моложе, так и старше. Довольно высокий, худощавый, с темными волосами, слегка седеющими на висках. На лице примечательны прежде всего глаза, особенно поражает их насыщенный синий цвет, какой бывает у маленьких детей.

Он смотрит на меня, сощурив глаза:

– Но так ли это разумно?

– Говорить о благоразумии в моей ситуации неуместно, – отвечаю я.

– Я бы этого не сказал, всегда есть несколько выходов, и следует выбрать самый лучший.

– Любой будет плохим.

– Для кого?

– Конечно же для меня, – удивляет меня его вопрос.

– Вы в этом уверены? Потому что я не очень.

– Не понимаю.

– Вы отлично понимаете, – не соглашается комиссар с улыбкой. – Я готов дать голову на отсечение, что это не вы стреляли в Ежи Барана.

– Значит, вы уже без головы, – говорю я, но ощущаю беспокойство.

– Я задам вам только один вопрос: где оружие?