Читаем Дело Нины С. полностью

ночам за гроши. А утром – на занятия. Пани Стася, новая няня, которая живет неподалеку, часто забирает девочек к себе, «чтобы пан профессор побыл немного в тишине».

Содержание нашей старой виллы превышает финансовые возможности, и мои, и отца, а Зося нам не помогает – из принципа. Как-то в разговоре она пыталась нас убедить продать дом, пока он еще стоит, и купить на эти деньги приличную квартиру. Мы оба возмутились. Это наше гнездо! Без него мы были бы как бездомные птицы. Моя сестра вскинула высоко брови:

– Ваше гнездо все в дырах, и надо сорвать куш в лотерее, чтобы их залатать. Может, она и права, я иногда чувствую себя как капитан на тонущем корабле, но уж точно сойду с него последней.

У этого нашего корабля красная крыша с люкарнами, навес крыльца, поддерживаемый колоннами, и окна, похожие на широко открытые глаза. Иногда эти глаза прикрыты деревянными ставнями, покрашенными в светло-зеленый цвет. Сзади, со стороны сада, есть еще просторная веранда с разноцветными стеклышками, и главным образом на ней сосредоточена жизнь домочадцев. Здесь любит посиживать папа, здесь я что-то обычно пишу, здесь обожают играть мои малышки.

А внутри… После войны первый этаж был перестроен, разделяет его холл, с одной стороны – небольшая гостиная, где мы обычно пьем с папой по вечерам чай, а с другой – столовая, отделенная от кухни буфетной стойкой. На первом этаже находится еще кабинет отца,

который с тех пор, как родились мои дочери, служит ему также спальней. Деревянная лестница с кованой декоративной балюстрадой в стиле сецессион и ясеневыми перилами, имитирующими черное дерево, ведет наверх. Там расположены три комнаты: зеленая, которую занимаю я, желтая – спальня моих дочерей, и бывшая комната Зоси, ныне гардеробная. Ванных комнат две: большая, с ванной, внизу, и поменьше, с душем, на втором этаже.

Моя однокурсница как-то призналась, что подрабатывает манекенщицей. Я решила тоже попробовать, несмотря на то что не очень высокая. Так я же всегда могу встать на цыпочки! Вот я и встала перед лицом гуру польской моды, тяжеловесным бабцом, в тюрбане на голове и с проницательными глазами. От нее ничего не удалось скрыть.

– Тебе не хватает двух сантиметров, – сказала она, – но я возьму тебя на пробу, потому что вижу, что ты рвешься. Я люблю решительных людей.

Она попала пальцем в небо. Я, наверное, самый нерешительный человек на Земле. Просто я веду игру с собственной судьбой – выиграю ли, пока неизвестно.

Зоси и ее несимпатичного мужа на Рождество не будет: они уехали в горы кататься на лыжах. Только папа, девочки и я соберемся в сочельник за рождественским ужином. Благодаря пани Стасе что-то появится на нашем праздничном столе, даже «выстоянный» ею карп. Эта энергичная женщина провела много часов на Мировском рынке, заняв очередь в пять утра. Карпов вы-