Читаем Дело гастронома № 1 полностью

Беркутова привели в камеру для допросов в наручниках, усадили на стул. Директор был уже без галстука, без пиджака, в одной рубашке, без ремня в брюках, а из лакированных итальянских туфель успели вытащить шнурки. Скачко поджидал его в камере. Беркутов поначалу его даже не заметил, оглушенный всем происходящим. А увидев незнакомца, пришел в недоумение, не понимая, кто это сидит в сторонке в обычной ветровке и с тихой улыбочкой на лице.

Беркутов вдруг вспомнил, как в этих же наручниках его выводили из гастронома. Но не через служебный вход, а через шумный торговый зал и центральный вход. Зал был заполнен покупателями, стояла обычная суета, людской гомон, стрекотали кассы, продавцы взвешивали товар, изредка покрикивая грузчикам: «Вань, докторская кончается! Ну, где ты опять шляешься?!», «Николаша, творожных сырков коробочку – и живо!», когда в наручниках появился Беркутов. Его провели через густую толпу. Ширшов и Капустин держали директора под руки. Позади с хмурым лицом шел Боков. И весь гастроном, узрев это страшное шествие, сразу притих, оцепенел, образовав узкий коридор для их прохода. Повисла мертвая тишина. Беркутова провели через весь зал, вывели через центральный вход, посадили в черную «Волгу». Но, когда они вышли, никто из покупателей и продавцов не тронулся с места. Страх плотным колпаком повис над всеми, словно сковав каждого такими же наручниками.

Охранник, что привел Беркутова, двинулся к выходу, но Скачко его остановил:

– Младший сержант, снимите наручники с подозреваемого! И чаю нам принесите! С печеньем.

Охранник вернулся и снял наручники. Беркутов поморщился, стал массировать запястья. Охранник ушел и тотчас вернулся с чаем. Печенье и сахар лежали в вазочке. Он поставил все на стол и ушел.

– Прошу, Георгий Константинович, угощайтесь! Конечно, это не вафли «Лесная сладость», но тоже ничего. Да, кстати, поздравляю вас с рождением внучки!

Беркутов хмуро кивнул, взял печенье. Размочил в горячем чае, стал есть.

– Вы всех чаем угощаете? – поинтересовался он.

– Только избранных!

Полковник же к своему стакану не притронулся. Беркутов выпил половину стакана, достал платок, промокнул пот со лба, взглянул на полковника.

– В чем вы обвиняете меня? – не выдержав, поинтересовался Беркутов.

– В организации системы взяток высшим должностным лицам. И меня прежде всего интересует: кому, сколько и каким образом вы выплачивали денежные суммы? Мы все знаем про конверты, продуктовые посылочки, премии, подарки, но хотим подробный отчет получить от вас. Желательно в письменном виде.

Беркутов, выслушав это обвинение, неожиданно улыбнулся.

– Проверьте нашу бухгалтерию, плановый отдел, у нас каждая копейка на учете. Никаких поборов с продавцов, а уж тем более с покупателей мы не вели. У нас постоянно ведутся контрольные замеры, нет ни одной жалобы со стороны покупателей. Предъявите мне обоснованное обвинение, подтверждаемое фактами! И если таковое я увижу, то с ним соглашусь!

Скачко усмехнулся:

– Мы все знаем, Георгий Константинович! За счет чего и даже сколько вы каждый месяц передавали наверх в виде конвертов и продуктовых наборов. Надеюсь, вы умный человек и мы поладим, а ваше запирательство только повредит вам. Послушайтесь моего совета! – Полковник многозначительно взглянул на него.

Беркутов улыбнулся и кивнул:

– Благодарю за ценный совет, но мне не в чем пока признаваться! А вот земляничное печенье действительно хорошее, и вафлям «Лесная сладость» никак не уступает. Кстати, это печенье всегда есть у нас в кондитерском отделе.

Скачко покачал головой:

– Еще нам нужны фамилии тех, кому вы передавали эти посылочки и конверты. Желательно составить общую опись всего переданного вами наверх и общую денежную сумму! Сотрудничество со следствием вам зачтется.

– А полы помыть вам не надо?

– Нет.

– Я знаю, Вере Петровне Анилиной вы тоже обещали, что она увидит своих деток. Но вместо этого она получила пятнадцать лет! За что, скажите мне?!

Вопрос был задан напрямую, и Скачко не смог сразу на него ответить. Пожал плечами:

– Я не судья. Мое дело вести следствие.

– Но вы же мне обещаете скидки и зачеты?! – усмехнулся Беркутов. – Зачем же обещаете, если не судья?!

– Это не мои предложения, Георгий Константиныч, – уклончиво ответил полковник. – Вы персона грата нашей торговли, а потому и суд над вами будет вестись в особом порядке!

– Это вне закона, что ли? – усмехнулся Беркутов.

– У закона есть разные статьи. Их по-разному применяют. Вы об этом вроде бы должны знать!

– Наслышан! – Беркутов помрачнел. – Я больше ни слова не скажу без своего адвоката, Эдуарда Петровича Гарумова! По закону я имею на это право, и это мое категоричное требование!

Он замолчал. Несколько секунд они оба молчали. Скачко глотнул холодного чая из стакана, взглянул на Беркутова и кивнул. Нажал на кнопку вызова. Вошел охранник.

– Увести! – приказал Скачко.

Охранник отдал честь, надел на Беркутова наручники и увел его из камеры для допросов.

Култаков с мрачным видом расхаживал по кабинету. Скачко сидел за столом генерала.

– А наш козырь, я имею в виду Зою Платонову, ты почему не использовал?