Читаем Дело №346 полностью

– С Димой как раз все в порядке. – усмехнулся Мешков. – Собственно, речь идет о его жене.

– Ну, я-то ее совсем не знала. Поэтому, конечно, в первую очередь мне жаль его.

– Он вам не звонил?

Она напряглась и обиженно поджала губы, раздумывая говорить или нет.

– Я сама звонила ему.

– Зачем?

– Глупый вопрос. Разумеется, чтобы выразить соболезнование, вот зачем..

– И что он ответил?

Она помолчала. Отвернулась.

– Нелли Владимировна?

– Ничего не ответил, ясно? – когда она повернулась, подбородок у нее чуть задрожал, в голосе звучала обида. – Послал меня к черту, вот что он ответил. Сказал, что ему не до меня. Не понимаю, для чего вы задаете вопросы, на которые мне совсем не хочется отвечать!

– Видите ли, у меня есть все основания полагать, что ваш муж вымогал деньги у своего коллеги, который состоял в связи с убитой.

– Не может быть! – она уставилась на Мешкова с изумлением. И он было подумал, что она изумлена тем, что ее муж вымогал у кого-то деньги. Но она удивилась совсем другому. – Она что, была неверна Диме?

– Увы.

– Господи, боже мой. Какая распущенность! Неудивительно, что она… попала в такую… в такой… – она никак не могла подобрать подходящее слово, – переплет.

Она подобрала совсем неподходящее слово. Переплетом называется запутанное, сложное положение, из которого возможен выход, у Нины Черных выход был только один – на кладбище.

Она поднялась со стула, обдумывая услышанное, забормотала:

– Понятно, понятно… Теперь мне все понятно. Вот почему он не захотел говорить со мной. Теперь он никому не верит. Узнать такое о своей жене! Это знаете ли…

Мешков смотрел на нее и думал. Все говорило о том, что она испытала облегчение. Она думала, что старый поклонник, на которого она рассчитывала, только и думает о том, чтобы вернуть прошлое. Но когда они оба стали свободными, она позвонила ему, а он послал ее к подальше. Ужас, кошмар! Должно быть, ее самолюбие было уязвлено до крайности. Но теперь, когда выяснилось, что он обманутый муж, можно было списать его холодность на на умершую жену, которая ранила его в самое сердце, сделала для него ненавистыми всех женщин.

Но было ли так на самом деле? Он не знал. Он думал, разглядывая ее аккуратные красные ногти действительно ли она так наивна или это часть спектакля, который она старательно разыгрывает перед дурачком-следователем?

Она стояла рядом с кухонным столом и долго и нудно говорила, что супружеская верность – это святое.

Разводись, если хочешь создать новые отношения, но не тащи в дом эту грязь. Она всегда так считала. Это ее жизненный принцип. Поэтому Дмитрий Николаевич не предпринимал попыток сблизиться с ней. Знал, что пока она не свободна, она никогда не пойдет на адюльтер, не станет тереться по углам с любовником.

Конечно, жалко его, что и говорить. Непорядочность близкого человека всегда ранит, даже если женат не по любви и может быть просто терпишь жену. Все это она говорила, ни разу ни вспомнив о своем муже.

– Так что вы говорили о Егоре? – спросила она, как-будто угадав его мысли. – Я не совсем поняла.

– Я говорил, что он, видимо, шантажировал ее любовника. Вымогал у него деньги.

– А кто же этот коллега?

– Мы пока выясняем. – соврал Мешков.

– Понимаю. – не поверила она и тоже солгала. – И что же вы хотите от меня?

– Вспомните, пожалуйста, не говорил ли он об этом? Может быть, завуалированно, намеками? Может быть, ожидал денег, планировал какие-то траты, которые не мог позволить себе прежде?

Глаза ее блеснули. Теперь она отчаянно пыталась вспомнить. Лицо исказилось от напряжения.

– Нет. – она покачала головой. – Не могу припомнить. Я как-то никогда не могла понять, когда он шутит, а когда говорит серьезно. Может, он и намекал, но я не придавала этому значения.

– Вы наверняка разбирали его вещи.

– Честно говоря, нет еще. Я не слишком хочу ворошить весь этот хлам. А почему вы спросили?

– Он мог хранить деньги дома.

– И что, сумма большая?

– Этого я не знаю. Но думаю, что приличная. Если этот человек решился на убийство.

– Что? Что вы сказали?

– Думаю, что ваш муж был убит.

– То есть как? – она уставилась своими светлыми глазами, приоткрыла рот от изумления. «Переигрывает.» – подумал Мешков. «Все поняла еще с первого раза.» – Вы думаете, допускаете… Ужас! Но ведь он же покончил с собой вроде?

– Если найдутся деньги, то сомнений не останется: это убийство.

– Вы хотите, чтобы я поискала при вас?

– Нет. Можете сделать это позже. Но если что-нибудь найдете, обязательно позвоните мне, хорошо?

– Ну, конечно! – у Мешкова сложилось впечатление, что ей уже не терпится, чтобы он по-скорее ушел и чтобы она могла приняться за поиски.

– Вы говорили, что он был очень бережливым. Много после него осталось?

– Всего сто восемьдесят тысяч. – она вздохнула. – Конечно, в моем положении и это деньги, но, согласитесь, сумма незначительная. Пришлось оплатить похороны, занимать.. Даже не знаю, что стану делать с ними, может приведу в порядок эту халупу… – она замолчала внезапно.

– Что с вами?