Читаем Дело №346 полностью

– Класс!

Из всего многообразия женщин можно выделить два типа, которые существуют как бы в противовес друг другу. Первый – это «женщина-праздник».

Знакомство с такой женщиной чрезвычайно приятное событие для мужчины. Рядом с такой дамой забываются заботы, проблемы, неприятности. Такие женщины предпочитают одежду ярких цветов, волосы и ногти у них всегда в безупречном состоянии, а необходимость следить за собой воспринимается ими не как скучная обязанность, а как удовольствие. Они вообще все и всегда делают с удовольствием. Удовольствие и легкость – их конек.

Познакомившись с «праздничной» женщиной, вы будете приятно удивлены тем, как чудесно и легко пройдет вечер. Она начнет улыбаться еще до того как вы закончите рассказывать дурацкий анекдот, а потом совершенно искренне расхохочется в положенном месте. Вы придете к ней в гости с букетом цветов и конфетами, и обнаружите милую квартирку, уютную и очень женскую, мило поужинаете и потом, скорее всего, праздничная женщина с удовольствием позанимается с вами любовью, без всякого стеснения и скованности, потому что любовь – это одно из удовольствий, а удовольствие – это ее сфера.

Вы никогда не увидите у нее озабоченного, хмурого лица, напряженного взгляда, и вам будет казаться, что все проблемы и неприятности удивительным образом обходят ее стороной.

Другой тип – «женщина-будни». Такая и сидела напротив следователя в голубой униформе: блузе с широкими рукавами и свободных брюках. Фамилия ее была Серова.

Не то, чтобы она была непривлекательна или не умела смеяться. Нет. Просто рядом с такой женщиной сразу вспоминаешь, что жизнь – штука серьезная, что у тебя самого полно всяких проблем, также как и у этой женщины. Последнее, что ее волнует – как получить от жизни удовольствие. У нее было трое детей и муж, о которых она заботилась как умела. Поэтому в ее светлых глазах, в узком бледноватом лице, с забранными под голубую шапочку волосами, сквозила усталость. Не сиюминутная, вызванная напряженным рабочим днем, а усталость вообще. У нее было много всяких мыслей, и все они не имели к удовольствию никакого отношения. Она думала о том, что у ее сына-первоклассника плохо с учебой, а младшая девочка подозрительно подкашливала утром, значит, обязательно сляжет на днях и, стало быть, ей снова придется искать подмену или уходить на больничный, уже третий раз за последние два месяца. И еще она думала, не слишком ли часто в последнее время она отказывает мужу в постельных радостях. Она стала замечать с каким удовольствием он украдкой поглядывает на молоденьких девушек на улице. Жизнь – не развлечение, а серьезная штука, и поэтому она не могла так просто отмахнуться от того факта, что кто-то решил с ней покончить, вот так просто, шагнув в раскрытое окно.

Она осторожно села на краешек мягкого стула и посмотрела на Мешкова с испугом.

– К чему все эти вопросы? – она шмыгнула красным опухшим носиком и прижала к нему белую, скомканную салфетку. Ей было жалко самоубийцу, и она всплакнула.

– Ну, а как же? Человек умер, записки не оставил. Надо выяснить что к чему. И вы и ваши коллеги могли бы нам помочь. Мне трудно о нем судить, я-то ведь его совсем не знал, в отличии от вас.

– Я понимаю… Я расскажу все, что знаю.

– Ну вот и отлично. Вы давно здесь работаете?

– Почти три года.

– Вы начали работать вместе с Тучковым?

– Я, Тучков и Мякишев. Мы все работаем здесь с самого начала. – и тут же поправилась, – работали…

– Вы его хорошо знали?

– Достаточно хорошо.

– И он, конечно, не вызывал у вас симпатии?

– Он был пьющий, обозленный на весь белый свет человек. И как могло быть по-другому, если он сам всех терпеть не мог. Я даже боялась с ним разговаривать, особенно, если он был не в духе.

– Почему?

– Он мог наговорить всяких гадостей. Это у него хорошо получалось.

– Например.