Читаем Дело №306 полностью

- Все ясно, - сказал я, прочитав письмо. - Помочь мастерской, вероятно, нужно, но меня смущает криминальная, так сказать, часть письма. Старик, повидимому, и впрямь блажит. Есть царапины, нет царапины… И почему в конце концов он не сообщает о попытке взлома в Уголовный розыск? При чем здесь редакция?

Вера Ивановна заговорщически улыбнулась.

- Именно поэтому я и пришла с этим письмом к вам. Во-первых, вы интересуетесь скрипками - я об этом давно знаю. Во-вторых, вы пишете о работе милиции и Уголовного розыска. Загадочная попытка кражи может задеть ваш «сыщицкий азарт». В-третьих, вы общественный участковый уполномоченный милиции. И наконец, в-четвертых, сам мастер Золотницкий убедительно просил меня ничего не сообщать в милицию.

- Странно… Вы с ним выясняли все обстоятельства этого дела?

- Нет. Я только приняла письмо. Мастер взял с меня честное слово, что я не передам его бумагу в Уголовный розыск, поблагодарил и ушел.

- Почему же он не хочет, чтобы вы переслали письмо в Уголовный розыск?

- Савватеев говорил, что скоро конкурс смычковых инструментов. И мастер, и его сын Михаил Золотницкий - каждый готовит по скрипке. Вот старик и подозревает, что его наследник заинтересовался несгораемым шкафом. А заявлять в милицию на сына по очень смутному предположению…

- Да-а… - обескураженно протянул я. - Но все же Уголовный розыск мог бы во всем этом деликатно разобраться.

- Допустим! А что дальше? Вдруг Золотницкиймладший действительно пытался вскрыть шкаф? И попытается это сделать снова, а оперативные работники возьмут его с поличным? Дело пойдет в народный суд, его осудят… Ведь это может убить старика.

- Пожалуй, вы правы, - согласился я.

- Савватеев мне объяснил, что мастер несколько лет назад сделал скрипку, которую назвал в честь своей покойной жены «Анна». За нее он получил на конкурсе смычковых инструментов вторую премию. Теперь к новому конкурсу он заканчивает скрипку «Жаворонок» и, вероятно, добьется первой премии.

- О «Жаворонке» мне известно! - начал я. - Только…

- Но главное, - перебила меня Вера Ивановна, -

старик уже много лет трудится над необыкновенной скрипкой, которая, как говорит коллекционер, а он в этом отлично разбирается, затмит все скрипки, сделанные до нее, в том числе даже самого Страдивари! О «Родине» Савватеев опубликовал в журнале «Советская музыка» небольшую статью с фотографиями. И вы можете ее прочесть!

- Прочту, но о такой скрипке слышу впервые. Вообще-то старик скрытный… А что же, по-вашему, надо предпринять?

- Прежде всего расшевелить дирекцию театра, улучшить условия работы в мастерской, расширить ее. Этому может помочь ваш очерк о мастере. В нем обязательно надо упрекнуть руководство театра в невнимании к нуждам мастерской. Потом - узнать, действительно ли была попытка вскрыть несгораемый шкаф. И, наконец, выяснить, какое отношение к этому имеет скрипач Михаил Золотницкий.

Я колебался.

Имею ли я право вести расследование? Кто меня на это уполномочил? Могу ли я подменять собою работников Уголовного розыска?

- Я понимаю ваши сомнения, - говорила тем временем Вера Ивановна. - Но это случай особый, щекотливый. Мастер настойчиво просит не вмешивать в его дело милицию. Мы должны его пощадить. Но посоветоваться с Уголовным розыском и получить его благословение, вероятно, следует. Ведь вы там, наверное, многих знаете? Кстати, недавно Михаил Золотницкий прислал в редакцию статью. Прочтите ее. Вам будет легче разговаривать с ним и с его отцом.

Вера Ивановна пожала мне руку и ушла.

Так я получил первое редакционное задание.

Высокая, худая, с подстриженными черными волосами, секретарь отдела писем Алла, не выпуская папироски изо рта, быстро напечатала удостоверение о том, что редакция поручает мне написать очерк о скрипичном мастере Андрее Яковлевиче Золотницком.

Накануне я заходил к старшему оперативному уполномоченному Уголовного розыска этого района, где жили Золотницкие, Ивлеву, которому должен был сказать, что собираюсь делать по заявлению скрипичного мастера. Но уполномоченный лежал в клинике. Поэтому я поехал к комиссару милиции А. К. Кудеярову на Петровку, 38, моему старому знакомому, показал ему письмо Золотницкого и попросил совета.

Договорились, что я пойду к мастеру по заданию газеты; если обнаружу что-либо подозрительное, немедленно сообщу ему.

… Я вынул из портфеля рукопись Михаила Золотницкого и внимательно прочитал ее. Музыкант пытался раскрыть секрет, которым, по общему мнению, в шестнадцатом-семнадцатом веках владели кремонцы - великие итальянские мастера смычковых инструментов. Между прочим, автор сожалел, что сыновья Антонио Страдивари не унаследовали таланта отца, не переняли секретов его мастерства: Паоло был торговцем, Джузеппе - монахом, Франческо и Омобоно, хотя и работали в мастерской, были бездарными ремесленниками. Правда, Страдиьари не раз замечал, что Франческо роется в его записях, но, видимо понимая его бесталанность, не счел нужным посвятить сына в тайны своего искусства.