Читаем Дело №306 полностью

Выйдя на шоссе из автомобиля, офицеры пошли по глинистой непроезжей дороге в сельский Совет. Из проулка на них набросилась стая свирепых собак и преградила путь. Градов уже схватил было валявшийся на земле кол, но лейтенант Воронов пощелкал языком, посвистел, спокойно подошел к бурому псу, вожаку стаи, и погладил его по голове. Через минуту почти вся стая разбежалась. Несколько собак, ласково ворча, последовали за Вороновым.

Покончив со служебными делами, Градов, к своему удивлению, увидел, что лейтенант, купив в сельпо буханку ржаного хлеба, сидит на пороге избы, отрезает от буханки толстые ломти и угощает собак.

- Не лезь, куцый, - приговаривал он, - свое слопал, дай другим! Эй, Белка, что хватаешь не свой кусок? Пойди сюда, кутенок. Да поди сюда! На, держи, никому не отдавай!..

Через несколько дней Градов отправился в питомник служебного собаководства и как бы невзначай взял с собой Воронова. Когда лейтенант увидел в светлых, просторных клетках могучих волкоподобных овчарок, он в восхищении остановился, несмотря на то что они свирепо кидались на него, сотрясая сетки и отчаянно лая. Когда же ему показали щенков, которых в питомнике выращивают и обучают, он присел на корточки, чтобы разглядеть их получше.

- Мне бы щенка… - мечтательно сказал он в машине Градову. - Я бы из него сделал такую служебную собаку, такого золотого пса!..

- Для этого, Алексей Григорьевич, надо серьезно учиться.

- За мной дело не станет! - живо подхватил Воронов.

- Ладно. Поговорю с комиссаром.

Осенью начальник Управления подписал приказ о направлении Воронова в Школу служебного собаководства…

Получив приказание начальника питомника выехать с Громом в распоряжение Градова, Воронов уже через десять минут мчался на Петровку.

Гром - серебристый стройный пес с могучей грудью - сидел в ногах Воронова и ловил прозрачными серыми глазами взгляд своего воспитателя. Лейтенант ласково опустил руку на голову овчарки. И она положила свою длинную морду к нему на колени.

Оставив сержанта-шофера в машине, Воронов поднялся в Уголовный розыск и вошел с Громом в комнату секретаря Градова.

- Здравия желаю, товарищ Клава! - сказал он и, спустив овчарку с поводка, приказал: - Лежать!

Собака растянулась в углу.

- Какой волчище! - с восхищением воскликнула Клава.

- Он теперь у нас миллионер! - сообщил лейтенант, улыбнувшись.

- То есть это как?

- Вчера подводили итог работы наших собак. Ну, подсчитали, что за свою короткую жизнь Гром вернул государству на миллион рублей похищенного добра.

- Вижу, вы довольны, товарищ лейтенант?

- Мало сказать - доволен! С тех пор как работаю в питомнике, будто чистым кислородом дышу. Уж какие мне интересные службы ни предлагали, ни на что не променяю! А вы все на канцелярской работе?

- Нет. Второй раз ходила по заданию полковника с работниками на операцию. Интересно!

- Еще бы!.. Товарищ полковник свободен?

- Да. Только что проводил политинформацию. Можете зайти!

Воронов еще раз приказал Грому лежать и, постучав в дверь, вошел в кабинет. Градов пожурил его за то, что давно не заходил, спросил о здоровье Грома. Потом вкратце рассказал суть дела и велел о деталях потолковать с Мозариным.

- Задание нелегкое, - добавил Градов, прощаясь с Вороновым. - Надеюсь на вас, товарищ лейтенант!

- Постараюсь, товарищ полковник!

Воронов и Мозарин - градовские птенцы, как их окрестили товарищи по работе, - встретились радостно. Старые друзья!

Ознакомившись с подробностями дела, лейтенант задал Мозарину несколько вопросов и тут же отправился на место находки вещей Ольги Комаровой. В милицейский пикап сели и монтер со своим учеником. Вначале Вася восхищенно-боязливо посматривал на Грома, а потом, осмелев, забросал лейтенанта десятками вопросов.

Мозарин вышел из-за стола навстречу тетке Комаровой и Анне Ильиничне. Их срочно вызвали: опознание вещей надо было оформить протоколом. Марья Максимовна бросилась к беличьей шубке, гладила рукой кожаные цветочки.

- Голубушка моя! - причитала она. - Что сделали с тобой, злодеи!..

Она пошатнулась, Мозарин поддержал ее. Анна Ильинична тоже плакала. Ведь это она сама, своими руками, пришивала к беличьей шубке букетик, а к кармашкам юбки - темно-красные пуговицы.

- Я и мои товарищи, - тихо сказал капитан, - очень жалеем Олю Комарову. Но сейчас наступил такой момент, когда ваше волнение может пойти на пользу преступнику. Неужели вы этого хотите?

- Нет! - воскликнули обе женщины.

- Мне нужно совершенно точно знать, - продолжал он, вынимая из кармана Ольгиной юбки батистовый платочек, - носила ли Комарова обычно платки в этом кармашке или в сумочке?

- По-моему, и так носила, и в сумочке, - сказала тетка. - Батист я ей в прошлом году на Новый год подарила.

- Платочки я подрубала, - подтвердила соседка. - У Оли был коричневый костюм: жакет с кармашками и вот эта юбка. Она клала платочек в карман жакетки, но в тот вечер было холодно, и она надела вязаный джемпер. Метки на платочках она сама вышивала, еще советовалась со мной…

Анна Ильинична взяла платочек, посмотрела на метку, повернула наизнанку и вскочила со стула.