Оба они, как и остальные ученики, очень любили Андрея Яковлевича Золотницкого, несмотря на его ворчливость. Мастер не только учит работать и поправляет их ошибки, но еще находит время потолковать с ними о мастерах итальянской и русской скрипок, об их жизни, о своем трудном пути художника-умельца. Ребята очень обрадовались, когда их учитель получил первую премию на конкурсе смычковых инструментов. Да, конечно, старый мастер любил поворчать, иногда подолгу бранил за промахи в работе, а другой раз неожиданно на полуфразе хватался за сердце. Тогда они, ученики, давали Андрею Яковлевичу нитроглицерин или валидол, укладывали его на диванчик и, чтобы не шуметь, потихоньку отправлялись в буфет или выбегали на улицу.

Значит, в это время в мастерскую мог войти кто хотел? О, нет! Ученики составили расписание дежурств, и двое из них всегда оставались или возле двери мастерской, или прогуливались неподалеку от нее по коридору. И никто из посетителей или сотрудников тогда не мог войти в мастерскую? Нет! Они, дежурные, останавливали любого, кто брался за ручку двери, и просили немного подождать. Мастер просыпался, приоткрывал дверь и кричал: «Опять разбежались, хунхузы!» или: «Устроили себе праздник Пимена-гулимана и лентяя преподобного!»

А не могли эти дежурные тоже уйти куда-нибудь? Нет! Их проверяли товарищи и, если заставали далеко от мастерской, давали взбучку. Ведь за дверью были не только ценные музыкальные инструменты, но в платяном шкафу еще висела одежда учеников: перед работой они снимали свои костюмы и надевали синие халаты с фартуками.

А они, Иван и Володя, были в мастерской тридцатого декабря? Нет! Тридцатого с поездом девять десять утра они выехали «передовыми» в Клин, чтобы договориться насчет общежития. А правда ли говорят, что вот они, дружки, дежурили двадцать девятого декабря днем? Володя вытащил из кармана записную книжку в синем переплете, полистал и подтвердил, что так и было. Не вспомнят ли ребята, кто приходил в этот день в мастерскую? Только они приступили к работе, приехал архитектор Савватеев, привез для ремонта скрипку из своей коллекции. И Андрей Яковлевич, посмотрев ее, сказал, что к тридцатому все будет готово. Потом приходили заказчики за починенными инструментами, приезжал кинорежиссер Разумов со своей невестой-скрипачкой и приглашал Андрея Яковлевича к себе в новогодний день - послушать игру невесты и убедиться, какая у нее отвратительная скрипка. Мастер сказал, что в день Нового года поедет с внуком в цирк, и предложил привезти скрипку в мастерскую тридцатого декабря.

Ну хорошо, а Михаил Андреевич не заходил двадцать девятого? Они - Иван и Володя - с уверенностью ответили, что скрипача в тот день не было. А не вспомнят ли ребята, кто из посетителей был в мастерской тогда, когда Андрей Яковлевич отлеживался в подсобной комнате на диванчике.

- Никто! - отвечали хлопцы. - Этого не могло быть! Мы, дежурные, никого туда не пускали!

- Постой, постой! - воскликнул вдруг Иван. - А Любовь Николаевна?

Выяснилось, что к вечеру Люба принесла обед и дежурные остановили ее перед дверью. Но она сказала, что спешит за елкой, только тихонько поставит судки с обедом на стол и сейчас же уйдет. А Любовь Николаевна так и поступила? Да, но все-таки, когда она была в мастерской, Андрей Яковлевич встал и позвал их, ребят, а сам сел обедать.

Не помнят ли Иван и Володя, во что была одета Любовь Николаевна и что у нее, кроме судков, находилось в руках? Она была в шубе из белки, а под мышкой у нее торчала черная папка для нот. И, оставив судки с обедом, Любовь Николаевна пошла домой? Нет! Мастер немного поел, потом сказал, что чувствует себя неважно, отпустил их, учеников, домой, а сам уехал с невесткой.

Черная папка в руках Любы? Туда же легко можно положить красный портфель! Это была первая косвенная улика против нее.

А что говорили ребята о краже красного портфеля? Сначала ученики заподозрили отбывшего наказание за кражу альтиста из оркестра: он часто заходил в мастерскую, то приносил свой инструмент в починку, а то просто сидел и болтал с мастером. Но потом ребята узнали, что с двадцатых чисел декабря по десятое января музыкант лежал в больнице и ему делали операцию. Когда же портфель нашелся, они успокоились и больше о пропаже не вспоминали.

Конечно, я знал, что Люба приходила двадцать девятого декабря в мастерскую и ушла вместе с Андреем Яковлевичем после шести вечера. Раньше я не придавал этому значения, потому что был уверен, что портфель исчез тридцатого декабря. Но теперь, заподозрив, что его взяла Люба, я задал себе вопрос: а что же после этого случилось с декой и табличками? Как портфель снова оказался в мастерской? Ведь перед тем, как опечатать дверь мастерской, комендант и его сотрудники составили подробную опись, куда внесли висящие в платяном шкафу пересчитанные синие халаты и фартуки. Конечно, они обнаружили бы красный портфель.

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ МОЕЙ ДОГАДКИ