Читаем Delirium? полностью

Это было преимущества демократии: либо идти защищать ее в жарких пустынях и скалистых горах, словом, везде, где есть полезные ископаемые и туполобые аборигены, не желающие соглашаться с ее, основными принципами, демократии, по которым, все, чем они имели историческую неосторожность владеть – теперь принадлежит уже не им. Либо, если повезло, устроиться по протеже в академию. Все не то? Решил не марать ручки, сынок? То тут тебе давался год на размышление, и наш электронный друг, тамагочи за которым необходимо было ухаживать. Потеря либо порча коего, приравнивалась к уголовно наказуемому деянию. В чем смысл? Ежели не одумался, и все в дальнейшем выбирал альтернативную службу – то, ни говори, что тебя не предупреждали, должен был в течение пяти лет предоставить государству по крайней мере четверо здоровых особей, что само по себе являлось не такой уж простой задачей. А нездоровые – не в счет, они государству не нужны: из них не получиться полноценных бойцов, защитников демократии во всех частях света, ни плодовитых матерей, охотно рожающих следующее поколение бойцов! И так по кругу. Не получилось? Хотел перехитрить нашу свободолюбивую республику? Так вот – сядь за решетку и подумай, что ты сделал не так!

В общем, экран погас, корпус треснул и, должно быть, бесповоротно разлетелся по комнате, потому что, залезая обратно в кровать, я порезал ногу.

И полночи мне снилась кордонная пустошь и нависающий над ней лик Ника. Затем его заслонило меню с опциями, и на воображаемом экране возник кол, по которому стекала сукровица, вперемежку с экскрементами. Вот такой вот сон в зимнюю ночь глобального потепления.

Пробудившись совершенно разбитым, я почувствовал острую потребность в психологическом катарсисе и пожалел, что разбил тамагочи.

Ну, ни чего, Парис как всегда поможет

* * *

Москоу-Сити, Мусор-Сити, но не потому, что не выгребают шлак, оставленный многомиллионными обитателями гнусного муравейника, а в силу дурного воспитания, привычки гадить вокруг, не задумываясь о завтрашнем дне.

– Безымянная страница вакуумных глубин космоса уже готова повергнуть гелиодоровый ятаган возмездия на грешную людьми Землю! – кричал на углу какой-то бородатый оборванец в чалме и перепачканном халате. Подле, держась двумя руками за какую-ту ветхую книженцию, стоял такой же ветхий старец в простом гражданском одеянии.

Текущая на работу толпа, не выспавшаяся, раздраженная надоедливыми звонками мобильников и новостями портативных радио, просто придвинулась к нему и начала методично избивать. Те, кто не мог протиснуться снимали на камеры. Все происходило буднично, отрешенно.

– Поделом, нечего мозги с утра делать, без тебя тошно!

– Взметнется потревоженный океан, неся гнев… – прорвался через влажные шлепки ударов совсем другой и мощный голос, – обрушиться, сметая языческие города, и множества судов не вернуться в гавань, – неслось мне уже вслед.

Ага, тоже мне пророки в своем отечестве.

Я остановился помочиться на стену в гостеприимном вонючем полумраке ближайшей подворотни. Крики позади, уже затихли, лишь успокаивающий шум передвигающейся толпы и потока колесного транспорта рядом. Как классно, закрыв глаза, позволить накопившейся жидкости выйти…

Уже застегиваясь, я заметил нескольких «потрошителей мусорников», что лихо работали на площадке для контейнеров неподалеку во глубине двора; а еще, или мне показалось, но там торчали чьи-то посиневшие ноги из одного контейнера.

Какая разница! Я – здесь живу, я – замечаю, только, что меня интересует, я – иду к своей цели.

Двумя кварталами дальше опять наступило оно.

Уже в который раз очертания знакомой улицы начали терять резкость, становясь зыбкими. Холодный туман выползал из щелей в асфальте, его липкие щупальца хватали за одежду, пытаясь остановить. Небоскребы теперь напоминали загадочных доисторических чудовищ. Я видел другие, какие-то чуждые моему привычному миру, силуэты, которые жили собственной жизнью.

Но прохожие спешили по своим делам, подчеркнуто безразлично уставившись в землю, не обращая, да и не желая обращать внимание на происходившее.

Как-то я слышал, что каким-то независящим причинам, возможно из-за суперщадящих «точечных ударов», время стало стремительно распадаться, стираются грани. И порой можно увидеть призрачные фаланги античных воинов, марширующие сквозь станции метро, или чешуйчатых ящерообразных, что эволюционировав на десятки миллионов лет раньше «гомо сапиенса», уже прочно заняли трон царя природы. Лишь в далеком будущем Сопротивление пошлет коммандос в верхний меловой период, и развяжет химический геноцид, но вызовет к жизни лишь парадокс, открыв дорогу уничтоженным динозаврами правидам.

А может, все это просто коллективная вяло, но целенаправленно текущая шизофрения.

* * *