Только теперь послышался со стороны кухни.

И естественно, когда я прибежал на кухню, звук уже смолк, даже раньше, чем я успел зажечь свет.

Я медленно подошел к окну над раковиной и осторожно выглянул.

Ничего. Только ночь, забор и соседский дом, а больше вообще ничего.

Я выпрямился и стоял там еще какое-то время, ожидая, когда шум вновь послышится в другом конце дома. Этого не произошло. Я ждал затаив дыхание. Что бы это ни было, оно отступило. Исчезло. Я разжал кулаки и сделал глубокий вдох.

И тут Рита пронзительно завопила.

Я быстро повернулся, едва не вывихнув лодыжку, но заковылял к ванной комнате так быстро, как только мог. Дверь была заперта, но я слышал, как кто-то рвется в окно. Рита крикнула:

— Уходите!

— Откройте дверь! — воскликнул я, и через минуту Эстор широко распахнула ее.

— В окне, — сказала она довольно спокойно.

Рита стояла посреди ванной, поднеся к губам свои сжатые кулаки. Коди был перед ней, держа вантуз наготове, чтобы защитить ее в любой момент, и они оба смотрели на окно.

— Рита, — позвал я.

Она обернулась ко мне с широко открытыми глазами, полными ужаса.

— Но что им надо? — воскликнула она так, будто я мог ответить. И наверное, я бы ответил, если бы находился в обычных обстоятельствах. Обычными я называю те, в которых существовал прежний Декстер, когда мой Пассажир составлял мне компанию и нашептывал потрясающие секреты. Но сейчас мне было известно только одно: кто-то хочет ворваться в дом непонятно зачем.

Я не знал, чего они хотят, но что-то им было здесь нужно. Это очевидно.

— Давайте, — скомандовал я. — Уходите все отсюда.

Рита обернулась и посмотрела на меня, а Коди так и остался стоять.

— Быстро! — сказал я. Эстор взяла мать за руку, и они выбежали из ванной. Я положил руку на плечо Коди, подтолкнул его вслед за матерью и бережно вынул вантуз у него из рук, а затем повернулся к окну.

Я пятился из ванной, не спуская глаз с окна.

Рита сидела на кровати, Эстор — рядом, а Коди — на другой стороне. Дети были спокойны, а Рита — на грани истерики.

— Все хорошо, — сказал я. — Полицейские уже едут.

— А кто приедет? Сержант Дебби? — спросила Эстор у меня и добавила с надеждой: — Как ты думаешь, она убьет кого-нибудь?

— Сержант Дебби в постели, она спит, — сказал я. Сирена была слышна уже громче; с визгом шин полицейская машина остановилась напротив нашего дома, а сирена какое-то время еще продолжала ворчать. — Они здесь, — сказал я.

Рита вскочила с кровати и схватила детей за руки.

Мы покинули спальню, и когда подошли к входной двери, в нее уже настойчиво стучали. Но жизнь учит нас осторожности, поэтому я крикнул:

— Кто там?

— Это полиция, — отозвался строгий мужской голос. — У нас есть сообщение о возможном взломе. — Звучало правдоподобно, но, открывая дверь, я не стал снимать цепочку, так, на всякий случай.

Там, конечно, стояли два копа, один — лицом к двери, а другой отвернулся и осматривал двор и улицу.

Я закрыл дверь, снял цепь и снова открыл.

— Входите, офицер, — сказал я.

На его жетоне значилось имя Рамирес, и я понял, что немного знаком с ним. Однако он не сделал никаких попыток войти в дом, а только бросил взгляд на мою руку.

— Что-то стряслось, командир? — спросил он, кивая на мою руку. Я посмотрел и понял, что стою с вантузом в руке.

— Ну да, — проговорил я и положил вантуз в стойку для зонтов. — Извините. Это для самозащиты.

— Ага, — сказал Рамирес. — Все зависит от того, что есть у противника. — Он сделал шаг вперед и вошел в дом, через плечо обращаясь к своему напарнику: — Посмотри во дворе, Уильямс.

— Сейчас, — отозвался крепкий чернокожий мужчина лет сорока и, спустившись по лестнице, скрылся за углом дома.

Рамирес стоял посреди комнаты, глядя на Риту и детей.

— Ну, что за история? — спросил он, и не успел я ответить, как он искоса посмотрел на меня: — Почему мне знакомо ваше лицо?

— Декстер Морган, — представился я. — Криминалист.

— Точно, — вспомнил он. — Так что произошло, Декстер?

Я все рассказал.

Глава 28

Полицейские пробыли у нас еще минут сорок: осмотрели двор, окрестности, ничего не нашли, и это их, похоже, не удивило — впрочем, как и меня. А когда они закончили с осмотром, Рита приготовила им кофе и угостила овсяным печеньем, которое испекла сама.

Рамирес был уверен, что это ребятишки подшутили над нами, желая привлечь к себе внимание, и задуманное им удалось. Уильямс тоже старался убедить нас, что это просто шалость, а теперь все закончилось. Уходя, Рамирес добавил, что они будут наезжать еще несколько раз, до утра. Но как только стихли эти успокоительные слова, Рита засела на кухне с чашечкой кофе, чувствуя, что не в состоянии заснуть. Что касается меня, я проворочался минуты три, прежде чем вернуться к сновидениям.

И когда я полетел вдоль длинной гряды черных гор, устремившись в сон, то опять услышал музыку. И ощутил непередаваемое чувство радости и тепла на своем лице.

Потом я почему-то оказался в коридоре, с Ритой, которая трясла меня и называла по имени.

— Декстер, проснись, — говорила она. — Декстер.

— Что случилось? — спросил я.

— Ты ходил во сне, — ответила она. — И пел. Пел во сне.