Читаем Декстер во мраке полностью

Я долго лежал так, не в силах осознать, что это все означает, и опасаясь возвращаться ко сну, дабы этот концерт не повторился снова. Но в итоге я все-таки добрался до кровати и, наверное, даже уснул, потому что, когда я открыл глаза, светило солнце, а с кухни доносились звуки.

Было воскресное утро, Рита напекла блинов с черничным сиропом — очень аппетитное начало нового раунда обыденной жизни. Коди и Эстор с энтузиазмом уплетали блины, и при других обстоятельствах я бы тоже не остался в стороне, однако сегодня было не обычное утро.

Трудно описать, насколько серьезным должен быть шок, чтобы отбить у Декстера охоту есть. У меня очень быстрый обмен веществ, поэтому изумительному устройству по имени Декстер нужно постоянно заправляться, а блины Риты я бы отнес к категории высококачественного и очень легко усвояемого топлива. И тем не менее в который раз я обнаруживал, что сижу, уставившись на вилку, не в силах собрать весь свой энтузиазм и довершить действие, положив еду в рот.

Довольно скоро все уже закончили есть, а я так и сидел, глядя на свою почти полную тарелку. Даже Рита заметила, что не все спокойно в декстеровском королевстве.

— Ты почти не притронулся к еде, — сказала она. — Что-то случилось?

— Это дело, над которым я работаю сейчас, — начал я изворачиваться. — Оно не выходит у меня из головы.

— А, — понимающе протянула она. — А ты уверен, что… то есть оно очень кровавое?

— Не то чтобы, — ответил я, теряясь в догадках, что она ожидала услышать. — Просто оно какое-то очень… загадочное.

Рита кивнула.

— Иногда стоит отвлечься, и ответ придет сам собой, — сказала она.

— Может, ты и права, — отозвался я и понял, что ляпнул не подумав.

— Ты будешь доедать? — спросила она.

Я опустил взгляд на тарелку с горой блинов, политых успевшим застыть сиропом. Выражаясь научным языком, я подозревал, что они вкусные, но сейчас они казались мне такими же привлекательными, как старая мокрая газета.

— Нет, — коротко ответил я.

Рита с тревогой посмотрела на меня. Когда Декстер не ест — дело нечисто.

— Может, на лодке покатаешься? — предложила она. — Это всегда помогает развеяться.

Рита подошла ко мне с напряженной тревогой во взгляде и положила руку на плечо, а Коди и Эстор подняли головы, и, прочитав на их лицах явное желание отправиться на лодке, я почувствовал себя так, словно меня затягивают зыбучие пески.

Я поднялся. Это уж слишком. Я своих ожиданий оправдать не сумел, а тут еще они со своими. Не могу сказать, что угнетало меня сильнее: неудача со Старжаком, навязчивая музыка или водоворот семейной жизни. Может, все вместе разрывало меня на части и со страшной силой уносило в сливное отверстие к прилипчивой обыденности, от которой хотелось кричать, а я не мог даже заскулить. Как бы там ни было, надо выбираться отсюда.

— У меня срочное дело, надо бежать, — сказал я, и они воззрились на меня с оскорбленным удивлением.

— А что за срочное дело? — произнесла Рита.

— Это по поводу свадьбы, — бросил я, слепо поддавшись своему импульсу и не представляя, что сказать дальше. К счастью для меня, хоть что-то пошло как надо: я припомнил разговор, который состоялся у нас с Винсом Мацуокой накануне. — Надо заскочить к организатору.

Рита просияла.

— Ты встречаешься с Мэнни Борком? О, — восхищенно протянула она, — это замечательно…

— Да-да, — подхватил я. — Я задержусь.

И вот, в разумное для субботнего утра время — без пятнадцати десять — я с удовольствием попрощался с немытой посудой и домоседством и забрался в машину. На улицах в это утро было необыкновенное затишье, и по дороге в Саут-Бич не случилось ни одного преступления, что бывает также часто, как снег в Фонтенбло[37]. Все текло своим чередом, я по-прежнему время от времени поглядывал в зеркало заднего вида. Пробок не было, и когда я припарковал машину, поднялся на лифте и постучал в дверь Мэнни Борка, часы показывали пятнадцать минут одиннадцатого.

Очень долго царило молчание, и тогда я постучал еще, на сей раз проявив побольше энтузиазма. Я уже готовился снести дверь с петель со всей своей приветливостью, когда она открылась и очень сонный и в основном голый Мэнни Борк, моргнув, воззрился на меня.

— Сиськи Христовы, — крякнул он. — Сколько времени?

— Десять пятнадцать, — весело сказал я. — Практически пора обедать.

Наверное, он еще не до конца проснулся или, может быть, ему это показалось смешным, но он повторил:

— Сиськи Христовы.

— Можно войти? — вежливо поинтересовался я, а Мэнни в ответ поморгал еще немного и толчком распахнул дверь.

— Дай Бог, чтобы это было что-нибудь стоящее, — сказал он, и я пошел за ним мимо загадочной штуки в прихожей к насесту у окна. Он вскарабкался на свой стул, а я сел напротив.

— Надо поговорить о моей свадьбе, — начал я, но он замотал головой и визгливо крикнул: — Фрэнки! — Ответа не последовало, и Мэнни подпер голову одной мизерной ручкой, а другую положил на стол и принялся барабанить по нему пальчиками. — Этой сучке лучше бы… черт тебя дери! Фрэнки! — снова взвизгнул он, на сей раз с надрывом.