Читаем Декомпрессия полностью

Злой Врубель остановился у железного столба, врезанного в толщу земли и ведущего наверх. Не успели отставшие появиться, как проводник, подтянувшись, уцепился за металлическую скобу и стал быстро карабкаться.

– Врубель! Ты сдурел? – опешил дайвер. – Какого черта наверх? Вниз давай веди!

– Даю, блин! – донеслось сверху. – Нет другого пути вниз!

Он еще что-то бубнил, но до Маньяка, поднимающегося следом, доносились лишь отдельные слова. Что-то про «задницу» и «бурение». С каждой ступенькой вибрация ощущалась сильнее. Дрожь ползла к сердцу, как гангрена, оставляя немеющие руки, мертвенный холод в груди. Кошмар, преследовавший Маньяка столько лет, оживал. И чем выше поднимался дайвер, тем отчаянней казалась ему жалкая попытка спастись. Вдруг, с такой очевидностью, которая почти напугала его, он понял, что если бы не девушка, он остался бы здесь. Скрючившись в коллекторе в позе зародыша, он бы лежал, вспоминая радостные вехи уходящей жизни. Ведь они были, как не быть? Только одна мысль вмешивалась в представление об идеальном финале: успеет ли он пустить себе пулю в лоб, когда начнется мясорубка?

Сверху донеслись два выстрела, последовавшие один за другим. Это показалось ему логическим завершением мыслей о самоубийстве. Потому что в следующее мгновение его буквально выбросило из столба. Пригнувшись, он метнулся в сторону, не зная, откуда ждать опасности. Но оставаться внизу показалось ему еще худшим выходом из положения. В его согнутую спину ударил насмешливый голос Врубеля.

– Кончай кульбиты, Маньяк. Это я стрелял. Закрыли тут двери, лаборанты-суки. А сами давно в бомбарике сидят.

Он рванул на себя металлическую дверь с пулевыми отверстиями в районе замка.

– Хлипкая. Чего закрывать было? И так свидетелей в живых не останется.

– Потолки берегут, – сказал Маньяк, помогая девушке выбираться.

В огромном помещении, поделенном на секторы пластиковыми перегородками, заставленным столами, бесчисленными стеллажами с колбами, пробирками, было светло. На потолке, прилепившись влажными ножками к бетону, светились многочисленные колонии тех самых грибов, которые когда-то привез Маньяк. Правда, ему и невдомек было, что они могут существовать без грунта. Свет был неярким, матовым, тени почти не давал. Бросалось в глаза то, что череда соединенных перегородками помещений стерильностью не отличалась. На полу темнели бурые потеки, по стенам змеились выжженные дорожки. В воздухе разливалась адская смесь из сильного запаха разложения, усиленно перебиваемого формалином.

На ближайшем к выходу столе лежал труп голого мужчины, привязанный за руки и за ноги. Вскрытая грудная клетка обнажала белые обломки ребер, напоминавших краба, пытающегося выбраться наружу. Чуть подальше покоились еще несколько мертвецов. Насколько успел заметить Маньяк, лавируя между перегородками – они были полностью лишены кожных покровов. Вдоль прохода, как в аквариумах, плавали в растворе смертоносные обитателя океана – кубомедузы, спруты с неестественно раздувшимися брюхами, мурены с лапами, скаты с многочисленными хвостами, змеи всех расцветок и размеров. Но это все мелочи.

Дальше, пристегнутая за ремни к потолку, распятая за руки, висела мертвая русалка. Истерзанная, с огромными дырами вместо глаз, с содранной ниже пояса кожей, обнажившей черные, словно обугленные нити кровеносных сосудов, с перепонкой, по-прежнему соединяющей мосластые, неестественно вывернутые конечности – она вызывала страх.

Вибрация усилилась. Ходили ходуном колбы, стоящие на стеллажах вдоль стен, тряслись мелкой дрожью трупы в аквариумах и на столах. Крупный озноб бил тело русалки, подвешенной к потолку. И как насмешка лаборантов-мясников – на стене, как панно безумного художника, вздрагивала огромная распятая туша морской звезды, с десятками тонких щупалец, намертво прибитых к бетону.

– Они бы еще грибницу сюда притащили, – не сдержался Маньяк.

Не стоило себя тешить мыслью о том, что все, что здесь производилось, шло во благо обреченному человечеству. Хотя, если иметь в виду добровольный уход из жизни – самое то. Разнообразные «гремучие смеси», яды, психотропные препараты, наркотики, «вещества» всех мастей, – вот то, над чем работали, не покладая рук, здешние исследователи. В первый раз Маньяк пожалел о том, что судьба тех людей, которые остались в крепости на поживу Циклопу, не коснется «умников», коротающих время в бомбоубежище. Вполне достойный финал для тех, кто копает могилу и так уходящему в небытие виду. Гомо сапиенсу.

Гул нарастал. Там, в высоте двигалась бесконечно огромная черная смерть. Застилала непроницаемой тенью утренний небосвод. Под раздувшимся чревом, между загнутыми краями крыльев били ослепительные молнии, готовясь принимать в смертельное лоно боль, ужас, отчаяние.

Звук усиливался. Сколько еще времени осталось до точки невозрата? Неизвестно. Стеклянные пробирки сталкивались между собой и срывались на пол. Брызнуло в стороны стекло.

– Давай же, Маньяк! Помогай, черт!