Читаем Декомпрессия полностью

Лежа на животе на балконе верхнего яруса рыцарского зала, девушка пристроила к плечу приклад автомата, аккуратно сняла предохранитель. Два раза. Короткая очередь. Так, как она делала сотню. А может, тысячу раз. Продышавшись, как перед погружением, она почти затаила дыхание, держа палец на спусковом крючке.

– Ты, дайвер, ни хрена не понимаешь. Так что заткнись и делай то, что велят…

Говорил Трюкач, наполовину закрытый Маньяком.

Марго терпеливо ждала, не отвлекаясь на истошные вопли, и дождалась.

– Монгол, возьми людей, за дайвера отвечаешь головой.

Сказал Трюкач, повернулся и успел сделать два шага. Опережая его движение, она надавила на спусковой крючок. Пять выстрелов почти слились воедино. Марго ясно видела, как золотой вихрь крутанулся в воздухе, обтекая пулю. И тут же, без пауз, следующая пуля тяжело впечаталась под левую лопатку. И еще одна.

* * *

Трюкач еще падал лицом вниз. Медленно, словно жизнь до последнего боролась за это сильное тело, не желая уступать его смерти. В рыцарском зале, эхом отталкиваясь от стен, водоворотом закружился крик Маньяка.

– Давай, Врубель!

Монгол скорее интуитивно, чем отзываясь на внутренний приказ, послал автоматную очередь туда, где только что стоял непокорный дайвер. Но тот, пригнувшись, бросился в сторону, противоположную той, куда собирался отвести его Трюкач. Уже отмечая, что промахнулся, боец понял, как сильно просчитался. И не промах был тому причиной. Обернувшись туда, где только что стоял Врубель, он оценил всю грандиозность неправильно принятого решения.

Стрелять нужно было по Врубелю. Монгол пальнул еще раз, целясь в небритое лицо. В последний момент ствол в его руках дрогнул. Потому что одновременно с ним нажал на спусковой крючок бывший «дружок». Монгол покатился кубарем, уходя с линии огня. Однако в памяти отпечаталось немыслимое: черное, пустое нутро термомешка с болтающимися в воздухе полосками защитных клапанов.

Серебряная молния прострелила вдоль стены, разом погасив факелы. Рыцарский зал погрузился во мрак.

– Трюкача завалили!

– Русалка, ребя!

Истошный вопль стих, перечеркнутый автоматными очередями.

В голове у Монгола проносились обрывки мыслей, пока он перебежками добирался до противоположной стены, к перевернутому столу. «Зачем? Зачем он это сделал? Это же смерть. Смерть для всех. И кто? Врубель?!»

Боец на ходу перепрыгнул через стол. У подоконника уже нашли убежище трое мясников из лаборатории Трюкача. Оружия у них не было. Лишь тот, кто постарше, сжимал в трясущихся руках нож. Остальные жались к стене, тараща на Монгола полные животного ужаса глаза.

– Доисследовались, блин, – зло сорвался боец, откатываясь ближе к окну.

– Сука! Сука!

– Колян! Она наверху! Бери левее!

Отдельные вопли с трудом прорывались сквозь непрерывную стрельбу. Сначала частые яркие вспышки расцвечивали мрак, потом стрельба стала стихать, переходя в короткие расчетливые очереди. Грохот, крики, выстрелы – все слилось воедино. И только вдруг прорвался, выпал из какофонии звуков одиночный предсмертный вой.

– Отходим!

Закричал кто-то, но Монгол, пару раз выглянув из укрытия, давно уже понял то, что еще не дошло до крикуна. Путь к выходу закрыт. Тот, кто в отличие от замешкавшегося Монгола первым осознал опасность, успел выбежать и – что хуже всего – закрыть за собой тяжелую двустворчатую дверь. «Не иначе Шельмец, – обреченно подумал Монгол. – Он стоял в дверях. Ему и карты в руки».

– Ребя! Откройте! Выпустите нас! – надрывался кто-то.

Включился фонарик. В лихорадочно блуждающем луче вдруг обозначился силуэт бегущего к двери человека.

– Колян! Ложись, придурок!

Монгол видел, как в воздухе мелькнуло размытое пятно. Как сверху, казалось бы, из пустоты ударила Коляну в голову зеленоватая струя. Он споткнулся на ходу. С разных сторон раздались автоматные очереди. И несколько пуль, пущенные дрогнувшей рукой, толкнули обреченного в спину.

– Может, и к лучшему, – со вздохом сказал старик, сидевший рядом с Монголом.

Кожа на голове и лице Коляна «кипела», бугрилась пузырями. Огромные волдыри вздувались на глазах и лопались, сочась кровавой влагой. Сначала парень вопил, пытаясь закрыть лицо руками, но кровь текла между пальцами, заливая куртку. Потом крик перешел в хрип. Он упал лицом вниз, тяжело ткнувшись головой в каменный пол. Под ним растекалось темное пятно.

– Сделай что-нибудь! – шипел старик, наклоняясь к Монголу. – У тебя оружие!

– Оставь его, Степаныч, – устало выдохнул тот, кто сидел у стены. – Ты же знаешь. Мы обречены.

– Тварь! Сука!

– Ну, давай, давай! Где ты, тварь?

В мертвенном свете, падающим из окон, Монгол ясно увидел ее – русалку – белый силуэт, прилепившийся под балконами второго яруса. Он вскинул ствол и, несмотря на мысленное решение не тратить патроны, послал очередь, искренне надеясь зацепить мерзкую тварь. Кто-то поддержал его слева. Но огненное перекрестье поймало пустоту.

– Ну, давай, давай. Иди сюда, тварь! Су…