Он не успел сделать и нескольких шагов. Девочка потянулась вперед и этого хватило, чтобы в следующее мгновение она уже плавала в синеве.

Много позже, наблюдая за тем, как питается русалка, Вовчик сделал вывод: в тот единственный раз она повела себя не так, как всегда. Не бросилась навстречу, полосуя беззащитное тело, не впилась в горло, не плавала рядом, кровожадно наблюдая за агонией жертвы. Тварь отодвинулась в сторону, уступая место. Так они и парили некоторое время в воде, пока девчонка не стала задыхаться. И тогда случилось странное – никогда после Вовчиком не виденное – стеклянные волосы удлинились и опутали лицо девушки. Она успокоилась мгновенно. Тело ее обмякло и уже освобожденное от прозрачных нитей потекло вниз, на дно. На лице девчонки, как показалось Вовчику, горела мечтательная улыбка.

Потом будущий хозяин «Призрака» трудился, не покладая рук, не останавливаясь, чтобы заглушить ни с чем несравнимую, неизвестно откуда взявшуюся боль. Все семь трупов достались кровожадной твари. Он завалил аквариум мертвецами и час, если не больше, смотрел, как русалка грациозно двигалась в тесном пространстве, лавируя между трупами бойцов. А потом ничего не стало видно в грязно-багровом облаке, укрывшим месиво из тел.

Когда утром он очнулся, аквариум был девственно пустым. В прозрачной синеве парила прекрасная и отвратительная фея. Куда все делось? Не могла же она, в самом деле, проглотить и одежду? Подобные вопросы его не волновали. Сама по себе «сетка» представляла собой неизвестно что. Вполне возможно, эта вода – лишь видимая часть айсберга. Не говоря уж о совершенном орудии убийства, коим являлась русалка. Организм, способный по собственной воле делать свою кожу пуленепробиваемой. Правда, не всегда. Отчего это зависело, неизвестно, но так было. Иначе счастливчиков, вступивших в противоборство и одолевших русалку, попросту бы не существовало…

Вовчик очнулся наконец от воспоминаний. Он был прав, выпустив память на свободу. Ему стало значительно легче. Так хотелось без опасности для жизни коснуться стенки аквариума – стык в стык с руками, между пальцами которых блестели тонкие перепонки…

– Да, детка, – в угоду своим мыслям он улыбнулся и подмигнул русалке. – Не дождешься.

Завтра, точнее сегодня здесь будет Маньяк. Пусть забирает свою девку и валит ко всем чертям, чем быстрее, тем лучше. Тоже не все ясно с этим заказом. Маньяк с его принципами и согласился вести в море бабу? Может, не разглядел ее пол, и этой шмаре удалось его обмануть? И хрен с ним. Это Вовчика не касается. Заберет ее с корабля и дальше все хлопоты лягут на плечи легендарного дайвера.

А Вовчик? Он умывает руки.

13

Гудело. Низкий звук пожирал пространство. Опасность казалась ближе, чем была. Линия горизонта наливалась чернотой. Оттуда, увеличиваясь в размерах, на приморский городок надвигалась смерть. Погребальный саван медленно и неотвратимо закрыл небосвод. Издалека создавалось впечатление, что приближается небывалый по мощности грозовой фронт. Но низкое гудение, от которого ломило зубы, не давало обмануться – от такой грозы нет спасения. Даже под землей.

Неспешно плыло по небу чужое. Чуждое, призревшее законы гравитации, вздымалось вверх, ползло от горизонта, заменяя чудовищным телом небесный свод. Неподвижный воздух насыщен озоном. И в этой абсолютной прозрачности, видимое до мельчайших деталей двигалось то, чему не было названия.

Циклоп – так прозвали в народе абсолютного убийцу – больше всего напоминал чудовищного ската, от края до края превосходящего по размеру пару километров. Животное. Или нечто живое? Поднятое с глубин каких-нибудь впадин катаклизмами или занесенное из глубин космоса? Вряд ли кто-нибудь на этой несчастной планете задавался подобным вопросом.

Маньяк не задавался. И это не будет тем последним вопросом, который он попытался бы решить перед смертью. Вжатый грудью в острые камни он, изнывая от бездействия, тяжело и надсадно дышал. Линзы бинокля ловили чудовище, зависшее над городком. Казалось, сама тьма, отливавшая металлом, медленно загибала крылья.

Циклоп начинал охоту. Хотя… Кит, всплывающий с глубины, распахивающий огромную пасть, чтобы втянуть внутрь тонны планктона, – он охотится? Без всякого представления о возможной опасности, он просто жрет, тупо дожидаясь, пока крохотные тельца криля заполнят ненасытное брюхо. Так и Циклоп. Вряд ли в том наросте в центральной части огромного тела, где можно было предположить наличие мозга, возникало слабое подобие ощущения риска, связанного с простым до омерзения процессом питания.

Маньяк видел, как беспорядочно метался по тесным улочкам народ. Яркие вспышки опоясали побережье. Отдаленный треск автоматных очередей долетал до дайвера. Кто-то из обреченных палил из гранатомета в вышину.

Бесполезно. Открытый четырем ветрам, Маньяк лежал на скале, бухтой отделенной от городка. Он сжимал в руках бинокль. Скоро смерть доберется и до него. И даже какой-нибудь тайный ход, проложенный в камнях, не служил убежищем.