Читаем Декомпрессия полностью

А может, Ухарь прав, и Маньяк затеял свою игру? И на самом деле его цель – заманить их в другой грот и там благополучно отдать на закланье? Если так, то какой в этом смысл? И здесь и там конец один. Снова мелькнула мысль о том, что зря не воспользовался он ситуацией и не грохнул Ухаря, пока была возможность. От Клеща, как от опасного свидетеля, со временем избавиться будет не сложно. А Маньяк… Вряд ли согласится хранить чужие тайны. Но, если судьба будет благоволить к рулевому, то дорога не кончается поимкой русалки, она ведет дальше и обрывается у неприступных ворот Цитадели.

– Ну, все, мужики, давайте попрощаемся. Заранее. Из-за твоей тупости подохнем, здоровяк, – вдруг сказал Маньяк.

Ухарь дернулся, но, слава богу, хватило ума спустить дело на тормозах. Течение подхватило лодку и стремительно вынесло в открытое пространство огромной – размерами сопоставимой с футбольным полем – пещеры. Стены раздвинулись, потолок взлетел в непроглядную высь, почти не доступную свету лучей. Однако здесь фонарями можно было пренебречь. Черные волны масляно колыхались у пещерных сводов, покрытых фосфоресцирующими натеками. Зеленоватой дымкой исходили не только стены над поверхностью озера, свет струился снизу, тщетно пытаясь пробить толщу темной, мерно колеблющейся воды.

Пещера Будды. В центре подземного озера возвышался каменистый остров, служивший пристанищем для диковинных существ. Пятнистые туши с многочисленными отростками по бокам повели безглазыми тупыми мордами в сторону лодки и одна за другой лениво сползли в озерную пену. Но не они послужили поводом для названия пещеры. На скалистом постаменте застыла скульптура странного божества. Человеческая фигура, покрытая коричневым налетом, стояла на четвереньках, опираясь на руки и подняв к потолку безносое лицо. С Буддой изваяние не имело ничего общего, но с легкой руки Пустышки, побывавшего тут первый раз, название закрепилось.

Врубель вел лодку, огибая остров с левой стороны, стараясь держаться подальше от стен. Фосфоресцирующий свет змеился в трещинах. По масляным волнам скользили частые блики. По-прежнему слышался шум далекого водопада. В гулкой тишине пещеры раздался всплеск от пятнистой туши, тяжело рухнувшей в воду.

Подсознательно рулевой ежесекундно ожидал опасности и поэтому тихий возглас Ухаря встретил обреченно, как начало конца.

– Змея, черт, – прошипел здоровяк. – Правее бери.

Рулевой послушно двинул румпель. По левому борту черная поверхность сморщилась, собралась волнами, перекатывающимися через нечто длинное, большое, скользящее в толще воды в опасной близости от судна. Врубель сдвинул румпель до предела, пытаясь избежать столкновения, и в тот же миг заметил, как вспенилась темная гладь по правому борту. И одновременно Клещ включил фонарь.

– Врубель! Змея справа!

Матерясь про себя, рулевой включил двигатель. Сейчас все решала скорость. Одна змея – плохо. Две – очень плохо. Луч фонаря, суетливо бегущий по поверхности, доходчиво объяснил, что дело обстоит еще хуже, чем представлялось в самом кошмарном сне. На водной глади дыбились седые барханы. Везде, насколько хватало света.

– Ходу, Врубель! – орал Ухарь, не рискуя жать на спусковой крючок. Еще оставалась надежда что змеи, увлеченные какими-нибудь брачными играми, не обратят внимания на близкую добычу.

– Без приказа не стрелять! – кричал здоровяк. «Ори теперь, ублюдок, – мелькнула у Врубеля злорадная мысль и тут же погасла под натиском другой. – Я-то чего радуюсь? Смерть одна на всех… Куда я, на хрен, денусь с подводной лодки». Он врубил полный ход, прокладывая путь сквозь пенные буруны.

– Придурки, – раздался спокойный и властный голос дайвера. – Это не змеи. Сбавь ход. Не поможет.

Врубель сбавил ход, подсознательно повинуясь приказу еще до того, как Фома неверующий, бурча под нос что-то нечленораздельное, включил фонарь на полную мощь. В круге света, ползущем за лодкой, проявились десятки и десятки лобастых, с руку толщиной змей.

– Твою мать, что это за хрень? – поразился Клещ, водя фонарем из стороны в сторону, стремясь охватить большее пространство. – Их же тысячи…

Врубель отвлекся на секунду, следя за лучом света, и пропустил начало шоу.

– Это детки, – сквозь зубы бросил Маньяк. – А теперь папашу встречайте, смертнички…

Он кивнул в сторону скального выступа, туда же потянулся и свет фонаря. Из трещины на стене выбиралось странное создание. Дайвер оказался прав и на этот раз – в свирепой твари, покрытой густой лоснящейся шерстью, ничего не осталось от зоргов – полулюдей, полузверей. На порядок крупнее, с огромным черепом, перекрещенным вздувшимися рубцами, напоминавшими сварочный шов на железе, с круглыми глазами и пастью, в которой не помещались ряды острых зубов. Монстр шумно всхрапнул, втянув воздух – ноздри, закрытые пленками, вспухли и опали.

– Справимся и с папашей, – в тон твари захрипел Ухарь и резанул автоматной очередью по скале.