Читаем Декамерон 1914 полностью

У меня созрел план: когда шар со спасателями, — а там, в гондоле, я уже не сомневался, находились именно таковые, — когда этот шар приземлится, я подойду к злодею сзади и шарахну его бутылкой по голове, а уж оглушенного, свяжу брючным ремнем. Вон и непочатая бутылка с водой стоит на столике. Как бы невзначай я взял ее в руку. Минуту-другую я даже не смотрел в сторону наших избавителей, летящих на шаре.

— Господи! Да что ж это, что ж это такое?! — вдруг возгласила Евгеньева.

Я посмотрел в бинокль. Да, там, в небесах, теперь происходило нечто пугающее.

Под натиском внезапного порыва ветра воздушный шар удалялся от нас в направлении Беяз Олима, а сноп огня, бьющего из грелки, как бешеный метался из стороны в сторону, едва не касаясь тех тонких волосков, на которых держалась гондола. И мне в тот момент, хоть и не ко времени, но вдруг подумалось: уже не на таких ли в точности тончайших волосках держится весь покой нынешнего мира? Один порыв внезапного ветра — и безжалостный огонь пережжет эти волоски… (Боже, откуда взялось во мне это пророческое предчувствие?!)

Между тем, всезнающий Семипалатников принялся успокаивать остальных:

— Не извольте так волноваться, господа. То, что вы называете веревками, в действительности является тросами из особой, прочнейшей огнеупорной стали, и пламя совершенно не опасно для них… — И вдруг воскликнул: — Was ist los?!..[35] Что это, что это?!.. Verdammt!..[36]

Я увидел, что, вопреки его обещаниям, одна из ниточек внезапно вспыхнула и оборвалась.

Гондола накренилась, пламя метнулось в другую сторону и пережгло еще одну нить…

Все в гостиной смятенно охнули, один лишь Кокандов сохранял спокойствие сфинкса.

Еще миг — и воздушный шар взмыл в небеса, исчез за облаком, а гондола, оторвавшись от него камнем полетела вниз.

Все закончилось вмиг. Высота была саженей в пятьдесят, и не оставалось никаких надежд, что кто-нибудь из находившихся в ней останется в живых.

После общего безмолвия Семипалатников проговорил:

— Unglaublich![37] У них были не тросы, а обычные веревки! Так не могло… не должно было быть!..

— Быть может… — пробормотала Амалия Фридриховна, — быть может… они все-таки…

— Никаких «все-таки», — сухо отозвался генерал. — Чудес, милостивая государыня, не бывает: высотища-то вон какая.

— Но пойдемте же, пойдемте туда, к ним!.. — С этими словами Евгеньева метнулась к двери. — Может, еще не поздно…

Генерал, однако, остановил ее:

— Лишнее, сударыня, мы все равно к ним не подойдем, они упали по ту сторону этого чертова Беяз Олима. Коли мы могли бы его преодолеть — не сидели бы здесь. — И добавил: — Вот она, Россия-матушка. Такое диво сотворили, а о пустяке, о стальных тросах не подумали. — И поскольку Семипалатников все повторял: «Невероятно! Unglaublich!», он еще прибавил: — Ничего не «unglaublich», у нас так оно завсегда-с.

……………………………………………………………………………………………………….

…………………………………………………………………<…> и, не сговариваясь, начали удрученно расходиться по своим нумерам.

* * *

Телеграмма

В ОТВЕТ НА ВАШЕ ПОСЛЕДНЕЕ СООБЩЕНИЕ[38] ПРИКАЗЫВАЮ ИЗБРЕТАТЕЛА ГЕВОРКЯНКА НЕМЕДЛЯ ОСВОБОДИТЬ

ВЕЧНО ВАМ МНЯТСЯ ВРЕДИТЕЛИ ЗПТ ТОГДА КАК ВИНА ЛЕЖИТ ГЛАВНЫМ ОБРАЗОМ НА ВАС

ВАША ССЫЛКА НА МЕНЯ НЕУМЕСТНА ТЧК НИЧЕГО ПОДОБНОГО Я ВАМ НЕ ПРИКАЗЫВАЛ

ВЫНУЖДЕН ВАС ПРЕДУПРЕДИТЬ О НЕПОЛНОМ СЛУЖЕБНОМ СООТВЕТСТВИИ

ОСИПОВ

– —

Депеша, отправленная, судя по дате, сразу

вдогон телеграмме