Читаем Декалог: Загадка полностью

Арридей подогнал своего верблюда ближе к Барбаре:

— Скоро караван уже будет виден. Надеюсь, путешествие было удобным?

Барбара попыталась величаво кивнуть, но именно в этот момент её верблюд решил раздавить змею, и в результате она больно ударилась подбородком об ключицы. Арридей воспринял её жест как нечто само собой разумеющееся:

— Я отправлю вперёд всадника, чтобы возвестить о вашем прибытии, — сказал он. — Царь рассчитывал встретить вас в городе, но я уверен, что он будет рад увидеть вас сейчас.

Арридей отъехал, а Доктор нахмурился:

— Когда достигнем колонны, нужно быть очень осторожными. Если мы встретим Птолемея, он наверняка поймёт, что вы не царица.

— Я понимаю. И что нам тогда делать?

Доктор слегка улыбнулся:

— Импровизировать?

Барбара покачала головой:

— Это не смешно.

Первым свидетельством того, что они приближаются к каравану, стал появившийся из марева на горизонте всадник. Он был маленький, одет в белое. Когда он подъехал ближе, Барбара увидела, что это мальчик, не старше восьми-девяти лет. Он был стройный, загорелый, и сильный. Он скакал так, словно родился в седле. Увидев Барбару, он широко заулыбался.

— Мама! — крикнул он, и направил лошадь к верблюду Барбары. — Почему ты не сказала, что выедешь к нам навстречу?

В караване было восемь слонов, два-три десятка лошадей, и несчётное количество верблюдов. Солдаты маршировали рядом с животными. На них были надеты кожаные доспехи, а их раскрашенные щиты и ножны сверкали на солнце. На шлемах у них были гребни из конского волоса. Они маршировали молча.

Арридей направил Доктора и Барбару к голове колонны. Мальчик резво поскакал вперёд:

— А я первый!

— Когда-нибудь Филадельф станет хорошим царём.

Барбара повернула голову. Ей послышалось, или в голосе Арридея прозвучала ревность?

Ничего не сказав, она поехала за ним в голову колонны, где две пары слонов разделяли шеренги пеших солдат. На спинах у передних слонов были сооружены крытые тентами носилки. Двое задних были соединены подобием упряжи, на которой они несли между собой большие носилки, на которых был деревянный гроб с деревянной резьбой.

Доктор смотрел на гроб. Он наклонился к Барбаре и прошептал:

— Если в этом ящике тело Александра, я бы очень хотел осмотреть его.

Бармара немного улыбнулась:

— Историки всех веков отдали бы последнюю рубаху за возможность это сделать.

— А вы, моя дорогая?

— Я просто хочу узнать, что случилось с Йеном.

Доктор недовольно вздохнул. Ничего не ответив, он направил своего верблюда по широкой дуге вокруг слонов, и, наконец, смог рассмотреть гроб поближе.

Арридей вопросительно посмотрел на Барбару.

— Мой друг — учёный из... Иллирии, — Барбара старалась не выдать голосом свой гнев на Доктора и свой страх за Йена.

— Для человека оттуда у него очень светлая кожа.

— Он перенёс тяжёлую болезнь. Вы же видите, какой он старый и дряхлый.

— Действительно.

— Да. Я дала ему разрешение осмотреть гроб. Он проводит исследование неких аспектов мастерства для кни... для манускрипта, который ему поручено написать для царской библиотеки.

Арридей задумчиво кивнул:

— Лучше бы он изучил мастерство изготовления Сомы, когда та будет завершена. Не думаю, что Александр хотел бы, чтобы люди запомнили, что он покоился в деревянном гробу, когда половина рабов Египта добывали золото для постройки его гробницы.

Барбара кивнула. Они приблизились к голове колонны. Неподвижный воздух сотряс звук трубы. Солдаты остановили лошадей и стали смирно. Слоны медленно остановились. Один из передней пары стал на колени по повелению своего ездока — стройного сильного мужчины, которому на вид было тридцать с чем-то лет.

Барбара поняла, что это, должно быть, и есть Птолемей. Он спрыгнул на землю, подошёл к верблюду Барбары и посмотрел на неё. Барбара испуганно ждала. Лицо у мужчины было решительное; он явно понял, что она самозванка. Она пыталась вспомнить как в эту эпоху убивали самозванцев. Наверное, что-то мучительное.

А затем, к её изумлению, Царь стянул её со спины верблюда и обнял. Барбара на мгновение почувствовала горячий запах его доспеха, и его грубую кожу, и оказалась в самых крепких объятиях за всю свою жизнь.

331 г. до н.э.

Будучи в свои двадцать пять лет генералом, Птолемей Лагус был достаточно взрослым, чтобы оценить иронию того, что на улицах города Александра текла кровь, хотя его армии покорили большую часть известного мира. Птолемей шёл среди доков, ускоряя шаг. То, что начиналось как приятная вечерняя прогулка, превратилось в кровавую баню. А теперь он нёс полумёртвую варварку, одетую как член царской египетской семьи, а Элизий горел, и боги падали с неба в открытое море.