Читаем Декабристы полностью

Быть может, как утверждает один из его биографов,[449] он в своих любовных стихах и не избежал заимствований у Парни, у которого он мог научиться, как пылкую любовь должно облекать в поэзию, – но искренность любовных романсов и песен Рылеева нельзя приписать никому иному, кроме него самого. А стихи искренни и порой красивы. В них мало оригинального: всевозможные моменты любовной мелодрамы, неясное томление, страхи ожидания, подозрение в измене, жалобы на коварство, тоска разлуки, взывания к угрюмым Аквилонам, к завистливому Сатурну, к хладной длани Крона, прославление убогого домика, отречение от мраморных чертогов и «тучных стад» и вообще всякие классические реминисценции, без которых тогда не обходилось ни одно любовное излияние. Классицизм увлекал иногда влюбленного молодого человека за пределы скромности, и поэт заставлял Делию бросаться полунагой с постели навстречу супругу и страстно трепетать в объятиях счастливца, заставлял Лилу распускать небрежно волнистые власы по алебастровым плечам, обнажать и перси девственны, и ноги, и наконец сбрасывать покров со всех тайных прелестей… И много нескромного вообще заставлял этот классицизм говорить Рылеева, который умел, однако, и иными, не столь страстными словами, воспевать свою любовь, как это видно, например, из такого красивого романса:

Для всех таких чувств семейная, тихая обстановка в деревне была самая подходящая, и Рылеев посвятил ей немало рифмованных строк: «Давно мне сердце говорило», – писал он Булгарину после первого своего пребывания в Петербурге (в 1820 г.).

На этом лоне неги и свободы Рылеев проводил время и весело, и с толком. В стихотворении «Пустыня», посвященном его другу М. Г. Бедраге, он дает обстоятельный отчет о том, как ему живется на Украйне. Шумные забавы сменил он на покой, от вина отказался и пьет воду, вертлявою толпой налетели утехи в его уютный домик, докучная печаль и угрюмая дума его покинули, и в спокойный счастливый уголок порой заглядывает боязливо лишь задумчивость… Встает он до зари, идет потрудиться в свой садик и копает гряды, а когда устанет рыться, то под тенью дерев сидит и читает книги; к полудню его ждет скромный обед, и приятный фимиам курится от сочных яств; потом он отдыхает: под вечер отправляется на охоту, а затем пьет ароматный чай; потом приезжают гости. Поздно ночью, проводив их на покой, он идет прогуляться в сад; кругом благоухание цветов, трепетание листочков, тишина ночная, и голубая пучина безоблачных небес, и луна, как лебедь белоснежный, и Филомелы глас…