Читаем Действующие лица полностью

Ситуация сложилась так,Что едва я испытал некоторое чувство,Как чувство тут же испытало меня,Однако взаимности не получилось.В сущности, ничего сверхестественного,Чувство как чувство:В меру неумеренное,Слегка беллетризированное,Исполненное прикладных намерений,А главное, постоянностремящееся к автономии,Как, скажем, зубная больили, допустим, чирей,Но в отличие от этих напастей,Оно, будучи образованиемвнематериальным,Всякий раз оказывалосьНемножко не в том месте,Где я пытался его прикончить.Перепробовав самые изощрённыесредства борьбы,Включая попытку завести ещё одно чувствоПримерно той же окраски и силы,Я наконец отчаялся и смирился,И впал в небольшую, но весьмагерметичную прострацию.А когда через какое-то смутное времяя оттуда выпал,Чувства не стало,Ну то есть словно и не бывало.Осталось лёгкое и довольно безвредноеповреждение умаИ некоторое сосущее зияние,Всегда оказывающеесяНемножко не в том месте,Где я вдохновенно пытаюсьего заполнитьЖизнерадостной спесью свободы.5.03.2000

Про наше всё

(По образу и подобие)

Так никто и не благословил:Одни не заметили, другие не сочли,Третьих вообще не оказалось на месте.Африканские предки были,Впрочем, как и у всех,Согласно счастливой догадке умника с «Бигля».И дядя был, весёлый такой и толстый,И тоже в некотором смысле Львович.А вот голубки дряхлой не было.Никогда, никакой.И Лицея не было. Никакого, нигде.Что же касается братства,То его хоть запейся —И в рифму, и как угодно.С дуэлями тоже как-то не сошлось.Нагрубить или даже врезать —Это у них пожалуйста.Но чтобы в десяти шагах,С секундантом в рединготе и доктором в кустах —Так этого и в помине.Пытался завести донжуанский список,Но половину забыл, как звали,А на остальных пришлось жениться,Естественно, не сразу на обеих.Не сажали и не ссылали,Хотя подсиживали и посылали регулярно.Третье отделение вообще оказалось концертным…А жаль, могла бы выйти судьбаИли хотя бы предназначенье.От затянувшейся безысходностиПопробовал шипенью пенистых бокаловПредпочесть пунша пламень голубой —В результате загадил пластронИ спалил бакенбарды.Однажды не выдержалИ подписался: «Ваше всё».В ответ спросили: «Умерло или закрылось?»Взял себя в руки, стиснул зубы, обуглил скулы,И чувствую вдруг – похож!Ну то есть один к одному.Тут всё и кончилось.Осталось лёгкое посасыванье в недрахИ непонятно к чему относящаяся строка«Как часто мы, того не замечая…»

Про Фалалеева

Перейти на страницу:

Все книги серии Петроградская сторона

Плывун
Плывун

Роман «Плывун» стал последним законченным произведением Александра Житинского. В этой книге оказалась с абсолютной точностью предсказана вся русская общественная, политическая и культурная ситуация ближайших лет, вплоть до религиозной розни. «Плывун» — лирическая проза удивительной силы, грустная, точная, в лучших традициях петербургской притчевой фантастики.В издание включены также стихи Александра Житинского, которые он писал в молодости, потом — изредка — на протяжении всей жизни, но печатать отказывался, потому что поэтом себя не считал. Между тем многие критики замечали, что именно в стихах он по-настоящему раскрылся, рассказав, может быть, самое главное о мечтах, отчаянии и мучительном перерождении шестидесятников. Стихи Житинского — его тайный дневник, не имеющий себе равных по исповедальности и трезвости.

Александр Николаевич Житинский

Поэзия / Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Социально-философская фантастика / Стихи и поэзия
Действующие лица
Действующие лица

Книга стихов «Действующие лица» состоит из семи частей или – если угодно – глав, примерно равных по объёму.В первой части – «Соцветья молодости дальней» – стихи, написанные преимущественно в 60-70-х годах прошлого столетия. Вторая часть – «Полевой сезон» – посвящена годам, отданным геологии. «Циклотрон» – несколько весьма разнохарактерных групп стихов, собранных в циклы. «Девяностые» – это стихи, написанные в 90-е годы, стихи, в той или иной мере иллюстрирующие эти нервные времена. Пятая часть с несколько игривым названием «Достаточно свободные стихи про что угодно» состоит только из верлибров. «Сюжеты» – эта глава представлена несколькими довольно многострокими стихами-историями. И наконец, в последней главе книги – «Счастлив поневоле» – собраны стихи, написанные уже в этом тысячелетии.Автору представляется, что именно в таком обличье и состоянии книга будет выглядеть достаточно цельной и не слишком утомительной для возможного читателя.

Вячеслав Абрамович Лейкин , Дон Нигро

Драматургия / Поэзия / Пьесы

Похожие книги