Читаем Действительность. Текст. Дискурс полностью

– Если не ошибаюсь, вы сказали, что Виталик говорить нельзя. А как, например, Эдик? Есть такое имя – Эдик? У меня, между прочим, товарищ Эдик.

– Вероятно, он Эдуард.

– Эдуард – это же не русское имя?

– Нет, не русское.

– Откуда же у нас, русских, такое имя?

– Была такая мода одно время, по-моему, глупая.

– А у вас дети есть?

– Два сына.

– Какого возраста?

– Старшему двадцать два, младшему двадцать.

– Как и мне. Мне тоже двадцать, двадцать первый. А как ваших детей зовут?

– Коля и Костя. Простые русские имена. Самые хорошие.

– А я думал, интереснее Толик или Эдик. Или еще Славик.

– Это вам только кажется. Когда у вас будут дети, я вам советую назвать их самыми простыми именами: Ваня, Маша…

Это его позабавило. Не знаю, простые ли имена, или идея, что у него будут дети.

Он все еще стриг. Сколько времени, оказывается, нужно, чтобы оболванить одну женскую голову…

– Скоро? – спросила я.

– Ниже голову. Нет, еще не скоро. Операция сложная. Извините, если я вас спрошу. Вот вы упомянули в своем разговоре несколько имен и фамилий: Николай, кажется, Ростовский, Андрей Болконский и еще Пьер… Как будто Пьер. Какая его фамилия?

– Пьер Безухов.

– Так вот, я хотел вас спросить: Пьер – это разве русское имя?

– Нет, французское. По-русски Петр.

– Так вот вы, кажется, упомянули выражение, что Виталик или, скажем, Эдик не в духе русского языка. А сами употребили такое французское имя, как Пьер.

Ай да парень! Поймал-таки меня. Думал-думал и поймал.

– Да, вы правы. Мой пример не совсем оказался удачен.

– И какие это люди, о которых вы говорите? Андрей, и Николай, и Пьер? Они русские?

– Русские. Но, знаете, в те времена в высшем обществе было принято говорить по-французски..

– А в какие это времена?

– Во времена «Войны и мира».

– Какой войны? Первой империалистической?

Я чуть не засмеялась, но он был очень серьезен, Я видела в зеркале его строгое озабоченное лицо.

– Виталий, разве вы никогда не читали «Войны и мира»?

– А чье это произведение?

– Льва Толстого.

– Постойте. – Он снова вынул записную книжку и стал ее листать. – Ага. Вот оно, записано: Лев Толстой, «Война и мир». Это произведение у меня в плане проставлено. Я над своим общим развитием работаю по плану.

– А разве вы в школе «Войну и мир» не проходили?

– Мне школу не удалось закончить. Жизнь предъявляла свои требования. Отец у меня сильно пьющий и мачеха слишком религиозная. Чтобы не сидеть у них на шее, мне не удалось закончить свое образование, и я, в сущности, имею неполных семь классов, но окончание образования входит в мой план. Пока не удается заняться этим вплотную из-за квартирного вопроса, но все же я повышаю свой уровень, читаю разные произведения согласно плана».