Мы разошлись по домам, но огонь, что ворвался в мое сердце, поселился там навсегда. Я лежал на кровати, пытаясь не думать о Сабине, и все время возвращался к одной точке. Она плыла в моем воображении. Я сидел на берегу, где легкий прилив сменялся отливом, и чувствовал, как от воды исходит волшебство. Вода поднималась и опускалась, волны накатывали на берег, и я слышал, как по дну передвигаются ракушки. Их шум становился все ближе, а когда вода уходила прочь, ракушки бежали назад, затягивая меня с собой. Никого не было вокруг, только море, солнце и шум ракушек. Наверное, я спал и мне снился хороший сон, потому что именно там ко мне присоединился Рамилка. Он сел рядом, не произнося ни слова, и указал вдаль на полосу горизонта. На нем были рыжие шорты, подвязанные на поясе шнурком. В этих шортах он купался в речке, ходил на футбол и гулял по улице. Он называл их везучими до тех пор, пока не провалился в погреб под домом проповедника. После того случая шорты пришлось сжечь, и вдруг… он снова появился в них. Я хотел его обнять, но Рамилка жестом велел мне остановиться. Из широкого кармана он вытащил нож, повертел его на солнце, так, что сталь сверкнула до боли в глазах, и швырнул в море. Нож улетел, и горизонт бесшумно поглотил его прибоем. А из другого кармана Рамилка вытащил кулон. Он повесил на шею и нырнул в воду. Я долго ждал, что он вынырнет. Смотрел на горизонт. Где-то вдалеке плавился воздух, и пространство двигалось, но полоса, отделяющая море от неба, оставалась четкой, точно нарисованной. Я выбрался на песок и просидел до тех пор, пока солнце не охватило все вокруг. Неожиданно волна накинулась на берег и бросила к моим ногам рыжие шорты…

Я проснулся и услышал тихий звон, исходивший со стороны комода. После прошлого случая мне пришлось убрать медали с глаз долой. Я спрятал их в шкафу на верхней полке, но, видимо, мама, наводя порядок, снова повесила их обратно.

Дзинь!

Одна из медалей затрепетала. Две другие оставались неподвижными. Я судорожно глотнул. В комнате было не уютно. Тесные стены сдавливали царящий внутри гнет. Чтобы рассеять тьму, мне пришлось дотянуться до занавески. Когда в комнату ворвался уличный свет, медаль замерла, словно кто-то остановил ее пальцами.

Я сел на кровати и уставился на выдвинутый стул. Чистая рубашка, приготовленная к завтрашнему дню, съехала со спинки и упала на пол. В любой другой раз я бы встал с кровати и повесил рубаху на спинку стула, но сейчас я был будто парализован. В комнате находился посторонний.

Я перевел взгляд на медали и вспомнил кулон в виде маленькой ракушки, который Рамилка повесил себе на шею. Я видел этот кулон раньше. Кулон, шорты, песок… Сон был нелепым, но в ушах еще стоял шум прибоя. И тогда я решился и прошептал:

— Ты здесь?

Кто-то прошел мимо дома. Через открытую форточку донесся звук шагов по гравию. Вскоре шум стих, и тишина вновь объяла дом.

— Ты здесь? Ответь.

Не знаю, хотел ли я, чтобы посторонний ответил, но чувство, будто кто-то сидит на стуле и смотрит на меня, не покидало. Я шептал снова и снова:

— Зачем ты приходишь в мой дом?

Чернота под столом сгустилась настолько, что я вообразил, как оттуда выползает обезглавленный человек и протягивает мне нож: «На, отрежь себе голову. Друга тебе уже не найти. Зато у тебя есть подруга, а у подруги — кулон». И черт бы меня побрал, если этот кулон — всего лишь кулон и ничего больше!

— Идут, — послышалось из-под стола.

Рубаха шевельнулась, точно ее поймал сквозняк.

— Идут…

— Кто ты? — я откинул одеяло и встал с кровати. — Кто?

— Идут… — Шепот отдалялся.

И тут в одно мгновение медали ударились друг о друга и полетели за тумбочку. Этот звон стоял у меня в ушах до восхода солнца.

Утром мама проснулась в хорошем настроении. Я сказал, что во вторник нет предметов, где нужно исправлять оценку. Она вздохнула, что в кое-то веки не означало разочарование. То, что я мог исправить на конец восьмого класса, было исправлено. По истории вышла тройка, по химии — тоже тройка. Так же я вытянул на тройки русский язык и геометрию, и был аттестован.

Глава 13

Кулон

Я встретил Сабину после уроков. Она сидела на лавке под туями вместе со своими подружками и что-то оживленно обсуждала. Я положил руки ей на плечи, испытывая неловкость. Вчера вечером мне казалось, что все девочки планеты стали ко мне на один шаг ближе. Но это было не так. Я по-прежнему чувствовал неуверенность в себе, и чем ближе становился девочкам, тем дальше они становились от меня. Мне было тяжело общаться со всеми, кроме Сабины, будто у нее имелся особенный ключик. Она скрывала его в своей обаятельности, и пока другие девочки только учились проявлять свой антураж, Сабина действовала. Чтобы не оставлять у подружек плохое впечатление, я поздоровался со всеми, взял Сабину за руку и отвел в сторону.

— Ты уже видел? — Она протянула мне газету и указала на заголовок.