Шепот удалялся и вопреки разумному, я подумал, что произносит его давно умерший голос. В нем слышалась некая реальность, которую никто не признавал. Черт дернул меня в тот момент, но одной мысли о мальчишке-призраке хватило, чтобы я схватил куртку, обулся и выскочил из дома. Теперь неоднозначный образ был для меня предвестником несчастья.

Через тридцать минут я перелез забор, отделяющий территорию морской академии от жилого квартала, и побежал к своему корпусу. Сегодня в большом наряде стоял первый курс судоводителей. На крыльце я встретил курсанта с красной повязкой. Ничего не спросив, как это обычно бывает, он продолжил играться в телефон.

На лестничных площадках было темно. Единственная лампа горела на входе, где сидел дневальный. Часть света попадала на этажи от уличных фонарей. Этого хватало, чтобы различать ступеньки и бежать вверх, не придерживаясь перил, на которые частенько плевали идиот. Я добрался до своего этажа и ударил в дверь кулаком.

— Эйй!!! — лестничная площадка вздрогнула.

Эхо едва успело донести гул к нижним этажам, когда заскрипел засов. «Молодец», — пронеслось у меня в голове. Скорее всего, дневальный спал на столе в холе. Иначе как бы он добежал так быстро?

Я толкнул дверь и кинулся по коридору, вытаскивая из кармана ключи. Всего несколько шагов — и я стоял перед окошком своего кубрика и всматривался… в ничто. Окошко было аккуратно зашторено полотенцем.

В нашей роте полотенце никогда не являлось запретом. Запретом являлась любая попытка сделать окно не прозрачным. Полотенце имелось у всех. Оно легко подходило под штапики, поэтому в каждом кубрике я наблюдал одну и ту же картину. Стоило командиру роты покинуть расположение, как курсанты тут же занавешивали свои окошки чтобы избавиться от непрошенных гостей. Миша не был исключением из этого списка. Он продолжил занавешивать окно даже после того, как Тупица-Макс будучи абсолютно трезвым выбил нам стекло. Не пугал его и старшина Юра, ищущий любой кубрик, где бы имелась жертва для наряда по всем известной ориентировке.

Не смотря на то, что кубрик изнутри я не видел, нахождение полотенца на окошке облегчило мне душу. Я вспомнил, как моя мама любила менять мебель местами, из-за чего дом терял первоначальный вид и становился чужым. Эта смена досаждала мне всю подростковую жизнь. С тех пор я знал, что лучше вещи это те вещи, которые никогда не меняются. Стабильны, как день и ночь. Полотенце на окошке подарило мне шанс, и я надеялся, что ничего плохого за вечер не случилось. Тревоги и сомнения пойдут стороной, и мне останется лишь посмеяться с них, как люди смеются над глупыми снами. Когда дверь приоткрылась, и из кубрика потянул холодный сквозняк, я понял, что волновался не зря.

Миша не любил холод и перед тем, как лечь спать, всегда закрывал балконную дверь. Сегодня балкон был открыт. Я почувствовал это с порога и ощущение мнимой опасности вернулось. Дверь открылась шире, полоса света проникла внутрь, и между кроватями я увидел качающуюся фигуру. Сначала я решил, что это тень. Но когда свет проник глубже сомнений не осталось.

Потолки на всех этажах были довольно высокими для обычных зданий. Связано это с тем, что по уставу Вооруженных сил Российской Федерации, для проживания в кубрике определенного количества курсантов, требовалась соответствующая кубатура воздуха. Вероятно, проектировщики решили более экономичным увеличть кубатуру за счет высоких потолков, нежели общей площади. Именно высота потолка над полом сослужила Мише недобрую службу. Хотя, может быть, он так не считал.

Под ним лежал опрокинутый стул. Своей спинкой стул упирался в кровать, и я подумал, что при таком положении Миша мог бы до него дотянуться. Если бы хотел. Его тело медленно вращалось вокруг своей оси, и край стула он цеплял пальцами ног. Все казалось настолько неправдоподобным, будто сон не заканчивался, и я продолжал проваливаться в песок. Наверное, это был самый тяжелый момент в моей жизни. Я стоял, пораженный страхом и бессилием. Мои руки не поднимались, а в голове сидел один нерешенный вопрос. Почему?

Я закрыл дверь на ключ и содрал с окна полотенце. Тусклый свет попал на стены, и в сумраке я увидел мимолетную тень. Кто-то посмеялся из черного угла и, перед тем как исчезнуть, бросил мне под ноги записку. Строки гласили:

«Твой дедушка знает историю»

Часть вторая

Туда ходить нельзя

Глава 1

Дом проповедника

Эта история случилась до того, как я поступил в академию, и, если ее не рассказать, дальнейшее описание событий будет просто бессмысленным. Читатель поймет это, но не сразу. Поэтому предлагаю сесть во временной лифт и опуститься на несколько лет назад, а именно — в две тысячи третий год, когда я со своими лучшими друзьями совершил едва ли не самое большое открытие в мире. Мы нашли место, откуда мертвые начинают свой путь в вечную жизнь.