Читаем Дебютантка полностью

* * *

По центральной лестнице Кейт поднялась на второй этаж особняка. Широкая открытая площадка представляла собой галерею, огороженную декоративными перилами и обставленную роскошными, обитыми красным бархатом диванами с приставными столиками. Кейт присела на один из диванов, чтобы собраться с силами. «Не надо было грубить Джеку, – думала она, подперев голову ладонями. – Совсем распсиховалась, это никуда не годится».

А все дело в том, что она ожидала встретить старичка, ровесника самой Рейчел, этакого старомодного дядюшку, не имеющего пола, которому надо будет несколько дней помогать описывать имущество. А Джек оказался молодым мужчиной, который сломя голову гоняет в шикарной машине с откидным верхом, пялится на нее своими бездонными синими глазищами и задает бестактные вопросы.

«Ну чего ты боишься: ты в Англии и тебе ничто не угрожает, – напомнила она себе. – Нью-Йорк далеко-далеко, за тридевять земель. Тебя словно посадили в машину времени и перенесли в другую эпоху, более утонченную и пышную. Ты укрылась в этом красивом богатом доме и сейчас находишься под его защитой. Кто тут может причинить тебе боль? Уж точно не этот симпатичный мужчина, с которым ты едва знакома».

Какая все-таки роскошь – иметь на втором этаже столько открытого пространства. Должно быть, здесь когда-то, перед тем как спуститься вниз к ужину, гости – непременно в изысканных вечерних туалетах – беседовали, флиртовали, смеялись и курили. Кейт попыталась представить себе этот легкий, изысканный светский разговор, этот воздух, в котором смешались аромат французских духов и резкий запах табачного дыма (сигареты тогда были без фильтра), утонченные комплименты, головокружительный флирт. Кейт провела рукой по мягкой, но уже местами истершейся бархатной обивке, и сердце ее сладко сжалось.

И все-таки некое напряжение, подсознательное беспокойство не покидало ее. Кейт встала и прошлась по галерее, заглядывая во все комнаты подряд, пока не нашла спальню покойного хозяина: да, это, без сомнения, она, с дорогой кроватью красного дерева и темной, по-мужски основательной мебелью. Девушка повернулась и направилась в противоположную сторону. Спальня леди Эйвондейл оказалась в самом конце длиннющего коридора. Покои ее светлости, состоявшие из нескольких смежных комнат, были убраны уже совершенно иначе: все в светлых тонах, мебель легкая и изящная. На стенах, оклеенных лимонного оттенка обоями, – множество акварелей; кровать в стиле французского ампира; за полузадернутыми ситцевыми занавесками в бело-голубую полоску – эркер; из одного окна виден сад, из другого – море. Кейт отметила про себя, что кто-то уже успел открыть окна. На туалетном столике аккуратно сложены чистые полотенца.

Ее здесь ждали.

Она присела на край кровати и попыталась успокоиться. Но тщетно. Интересно, неужели так будет всегда: несмотря на все ее старания уехать как можно дальше от Нью-Йорка, он всегда остается рядом с ней?

Кейт открыла сумочку и достала мобильник. Номер не определился. Экран вспыхнул красным: эсэмэска. Она сунула телефон обратно в сумочку. Легла на кровать и свернулась калачиком, обхватив колени руками.

Какая красивая, просто роскошная спальня, но и здесь ей нет покоя. Она перевернулась на спину. За окном засвистала какая-то незнакомая птичка. Но ее мелодичное пение не только не успокоило мятущуюся душу Кейт, но, напротив, показалось ей слишком назойливым. Она привыкла к звукам автомобильных клаксонов, реву транспорта за окном, толпам народу на улицах, тесноте подземки. Природа казалась Кейт черной дырой, в которую она стремительно падала, не ощущая собственного веса.

Крепко закрыв глаза и глубоко дыша, она постаралась расслабиться и уснуть.

Но как только веки ее сомкнулись, перед глазами поплыли все те же картины. Это всегда начиналось одинаково: вот его пальцы касаются ее кожи, в ноздри бьет мускусный запах его туалетной воды, губы его мягко ласкают ее обнаженное плечо…

«Еще…»

Он окунает палец в бокал с коньяком и проводит им по своим губам: «Ну-ка, попробуй».

Он наклоняется к ней, его дыхание согревает ей щеку. «Поцелуй меня».

Сколько раз Кейт обещала себе прекратить это раз и навсегда! Она больше не будет отвечать на его звонки и приходить к нему и уж точно не станет пить.

Он вел себя с ней как солдат вражеской армии на чужой территории: хотел не столько любить ее, сколько обладать ею. Но самое ужасное, что Кейт и сама страстно жаждала, чтобы ее сгубили и уничтожили, чтобы спалили дотла. Она открыла глаза. О, эти грезы для нее очень опасны!