Читаем Дебаты под Martini полностью

– Обладай я его шармом, я был бы самым богатым страховщиком в мире. Просто стоял бы на углу улицы и говорил прохожим: «Купите у меня страховку». И покупали бы! – Это как идти у всех на виду. Единственное, чего не хватало в Овальном кабинете, так это неопалимой купины.

Не будучи книгой политической, «Красный Октябрь» отличается явным антикоммунистическим настроем, что несколько несвойственно жанру, в котором между Советским Союзом и Америкой почти нет моральных различий.

Антикоммунизм не входил в продуманную стратегию маркетинга. Редакционная коллегия «НИП» не вела заседаний, ломая голову, какую политическую окраску должна иметь книга. Но в то же время «НИП» по природе своей не та организация, чтобы изображать парней из Кремля славными ребятами, которые всего-то и делают, что пытаются удержаться на плаву.

«Красный Октябрь» попал в цель, потому что это действительно чертовски удачная история. Но справедливости ради скажем, что Джимми Картер не счел бы ее таковой, и что в Америке времен Джимми Картера книга, возможно, не нашла бы себе такой благодарной аудитории.

Клэнси изображает удивление, когда его спрашивают, что повлияло на его мнение о Советском Союзе. «Правда», – отвечает он. Он скептически относится к людям, которых арестовывают во время демонстраций перед посольством ЮАР, когда – как он понимает – никому и дела нет, что Советы готовят геноцид в Афганистане, разбрасывая мины, специально разработанные, чтобы убивать и калечить детей.

– Все в книге основано на реальном происшествии, в большей или меньшей степени, – говорит он.

Капитан «Красного Октября» решает бежать на Запад, после того как его жена умирает во время операции аппендицита, которую проводит пьяный хирург. Клэнси почерпнул идею с аппендицитом из услышанного по радио рассказа американского врача о том, как американский турист умер в России при подобных обстоятельствах.

– В реальном мире такое просто невозможно. А там – возможно. Советская медицина просто смех. Советский Союз – единственная развитая страна в мире, где средняя продолжительность жизни падает. Я полностью придумал только несколько вещей в книге.

Клэнси продолжал делать то, что полагается делать авторам бестселлеров, хотя прямой телеэфир его нервировал: «Это немногим лучше смерти». Ему больше нравилось ночное интерактивное радиошоу Ларри Кинга.

Он продал права на «Красный Октябрь» в мягкой обложке за пятьдесят тысяч долларов. Издательство «Патнэм» подписало с ним контракт на следующий роман и выплатило аванс – триста двадцать пять тысяч долларов. (Аванс за «Красный Октябрь» составил пять тысяч долларов.) Права на экранизацию «Красного Октября» приобрел продюсер фильма «Омен».

Клэнси стал независимым экспертом, толкая речи на каждом перекрестке. Теперь, когда высокопоставленные офицеры КГБ бегут на Запад пачками, Си-би-эс приглашает его в утренние телепрограммы. Как-то раз, придя в студию, он с облегчением обнаружил, что есть кое-кто, знающий о перебежчиках из Советов больше, чем он сам, – Уильям Стивенсон, автор бестселлера «Человек по имени Бесстрашный».

– Успех невероятно осложнил мне жизнь, – сообщает Клэнси так, словно речь идет о пустяковой неприятности.

Да, это заметно.

Такое впечатление, что популярность его удивляет.

– Превращение из страхового агента в преуспевающего писателя – примерно то же, что излечение для больного проказой, – заявляет он. – Ни с того, ни с сего все хотят с тобой познакомиться, поговорить, узнать твое мнение о том о сем. Но, черт побери, я такой же парень, каким был два или три года назад. Я был тогда таким же умным, как и сейчас, или таким же тупым, – это уж как вы сами считаете. После всего, что произошло, передо мной и вправду распахнулись все двери. Если я вдруг пожелаю прокатиться на подлодке, мне достаточно будет просто снять трубку.

Моряки полюбили Клэнси как родного. Для того, кто носит «очки со стеклами толще донышка бутылки» и чей армейский опыт ограничивается военной кафедрой в колледже, это просто чудо в духе Уолтера Митти[74]. Прошлым летом он провел неделю на быстроходном сторожевом корабле, собирая материал для своей новой книги "Укрощение «Красного шторма». («Третья мировая на море», – как он вкратце ее описывает.)

– Я очутился среди морских офицеров. Со мной обращались как с офицером, а я всего лишь невежественная сухопутная крыса. Я постоянно неловко себя чувствовал.

На борту корабля он был нарасхват, адмиралы хотели знать, как он сочинял «Красный Октябрь» и, конечно, откуда брал информацию.