Читаем Давно это было полностью

Давно это было

Автор рассказывает о раннем периоде его детства – счастливого детства в великой стране: Союзе Советских Социалистических Республик. О том. что стало историей, историей впечатлений, быта, культуры, работы, отношений – в общем, жизни … Истории, которую, помнят, знают и понимают, уже, увы, не многие…

Олег Васильевич Фролов

Биографии и Мемуары / Документальное18+

Олег Фролов

Давно это было

Этот год для меня юбилейный. Оглядываясь назад, понимаю, что то, что было, уже стало историей, историей впечатлений, быта, культуры, работы, отношений, в общем, жизни … Истории, которую, помнят, знают и понимают, уже, увы, не многие… Вот, я и подумал, почему бы через рассказ о небольшой части истории нашей семьи, не рассказать хотя бы, немного об истории великой страны: Союза Советских Социалистических Республик.

Понятно, что что-то я могу не вспомнить, да и в том, что вспомню, могут быть какие-либо неточности, особенно в отношении указываемых мною размеров, в таких случаях, я стараюсь оговориться; но все же поскольку, как ни как, воспоминания охватывают много лет, а запоминались и, естественно, теперь вспоминаются только те факты и события, которые, как говорится, «запали» в голову или сердце; какие-то детали могут остаться без моих отговорок или содержать ошибки, возможно, в чем-то и не совпадать с воспоминаниями моей мамы, известным по ее замечательной книге «Да, были времена …» (М., 2018 г.). Возможно, мои воспоминания покажутся отдельными отрывками, поскольку записывал я их по мере как они всплывали в моей памяти … Но я постарался их сгруппировать так, чтобы они относились к тому или одному временному периоду.


***


Мы жили в «красном» кирпичном доме по Октябрьской улице. Дом был трехэтажный. Два окна нашей квартиры: одно – из комнаты, другое – из кухни, выходили на эту улицу. Если смотреть от Москвы, то он был вторым: первым был угловой. Подъездов в доме было, если не ошибаюсь, два. Мы жили во втором на третьем этаже, дверь квартиры была как раз напротив маршевой лестнице. Слева, если смотреть на нашу дверь, была дверь соседней квартиры, а, вот, сколько дверей было справа, точно не помню, почему-то, возможно потому, что не помню точное местонахождение металлической из двух вертикальных и нескольких горизонтальных то ли квадратного сечения, то ли круглого лестницы на чердак, закрывавшийся металлической горизонтальной крышкой и, если не ошибаюсь, навесным замком, мне кажется, что была одна, хотя не исключено, что и две… Лестничная площадка от лестничного марша и до правой стены была огорожена металлическими перилами. Металлическими были и перила вдоль всего лестничного марша с первого до третьего этажа. Поручни перил были деревянные, но не помню, чтобы кто-либо при мне хотя бы раз пытался скатиться с них.


Квартира наша была однокомнатной, в ней кроме комнаты была кухня, туалет и ванная. Входишь в дверь квартиры и попадаешь в неширокий и недлинный коридор, из которого слева дверь в комнату, справа дверь в туалет и дверь в ванную, хотя может быть, не помню, сначала в ванную, а потом в туалет. Прямо по коридору была дверь в кухню. В комнате и на кухне было по одному окну, выходившему на Октябрьскую улицу. Не помню, но думаю, что под подоконниками было по батарее, как раньше говорили, «парового» отопления. Централизованного горячего водоснабжения не было, было только холодное. Воду или кипятили на кухне, по-моему, главным образом на «керосинке», потому что плита топилась дровами, и я не помню, чтобы ее растапливали. Хотя, помнится, я посиживал на ней, и она была теплой, значит, ее все-таки топили, но зрительно картинку растопки я не помню. Сидел я, конечно, не на самих конфорках, их чем-то накрывали, чтобы я мог сидеть на плите. «Керосинку» ставили на эту плиту и варили еду и кипятили чай, помню, «керосинку», бывало, даже ставили на пол в коридоре и варили, почему-то мне кажется, что холодец. Плита напоминала современную: на квадратной поверхности четыре конфорки, спереди большая откидывающаяся дверь, но не помню, со стеклом или нет.


В ванной комнате прямо напротив двери в нее горизонтально от одной стены до другой и вдоль третьей стены стояла обычная чугунная ванна, слева была раковина с бронзовым, а может быть медным под бронзу, краном холодной воды, а справа от двери большой высокий черный металлический, наверное, чугунный «титан». «Титан» был в одном цилиндрическом корпусе, в нем было две секции: нижняя – поменьше размером с топкой, закрывавшейся чугунной дверцей с засовом, и верхняя – намного большего размера с емкостью для воды. Очевидно, из этой верхней части был кран для слива нагретой воды. Воду из титана использовали для мытья в ванне и стирки. Как стирали в ванне, я не помню, помню, до того, как была куплена электрическая, сохранившаяся в рабочем состоянии с сейчас, машинка «ЗВИ» (Завод имени Владимира Ильича) стирали в сером жестяном примерно метровой длины, около семидесятисантиметровой ширины и примерно двадцатисантиметровой глубины корыте, который так же сохранился. Купали ли меня и, позже, моего брата Сергея в нем не помню. Кстати, в покупке стиральной машины принимал участие и я, но как принимал: просто мама и папа взяли меня с собой, поехав за покупкой. Помню, вернулись мы домой тогда, когда уже было очень темно, и то, как светились в темноте огромные, по-моему, квадратные витринные окна универмага.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза