Читаем Давние чувства полностью

Элли же жила подобными мероприятиями, воспитывалась на вечеринках и приемах с самого детства. Она выглядела и действовала, как искушенный профессионал, точно зная, что сказать и кому. На ней было, казалось бы, из нескончаемого гардероба очередное шикарное маленькое летнее черное платье, обнажающее ее упругие от пилатеса загорелые руки и черные босоножки на низком каблуке. Ее темные волосы были подняты в обычный шиньон, жемчуга незаметно поблескивали в ушах и вокруг шеи.

Она казалась счастливой и довольной этим вечером, что для него было огромным облегчением после ссоры два дня назад. Он пришел уставшим и напряженным после еще одного беспокойного дня в офисе, но все же согласился пойти на ужин с Элли и ее бывшей соседкой по особняку, которая приехала в Нью-Йорк. Он был почти в коме от усталости прибыв домой, и даже ничего не мог ответить, когда она поцеловала его, пожелав спокойной ночи и сказала, что любит его.

Он устало улыбнулся в ответ, отчего у Элли на глазах появились слезы, и Бен снова почувствовал себя виноватым, что не смог ей сказать тех же слов в ответ. Одно привело к другому, и вскоре она плакала и говорила своим самым лучшим тоном страдалицы, что он не должен чувствовать себя обязанным оставаться с ней, если не хочет. Бен вздохнул, выучив эту сцену почти наизусть, поэтому тихо предложил съехать, если она действительно этого хочет. Но Элли обняла его за шею, умоляя остаться, заверив, что она не это имела в виду, и что она сожалеет, что постоянно ворчит.

На следующее утро она вела себя так, как будто ничего не произошло, и все вернулось в норму. Но Бен знал, что пройдет достаточно мало времени до следующих слез и следующего инцидента.

Время от времени он думал, что было бы честнее съехать и дать возможность Элли продолжить свою жизнь, найти кого-то, кто мог бы по-настоящему ее полюбить и даст ей все, что она заслуживала. Он говорил ей об этом несколько раз, но каждый раз она с отчаянием его умоляла, отвечая, что не хочет его терять, что она полностью довольна их нынешними отношениями и ему не стоит так беспокоиться о ее чувствах.

И, честно говоря, их нынешние отношения гораздо больше напоминали отношения соседей по комнате, причем платонические, которыми они и были с самого начала, или отношениями лучших друзей, чем любовников. Он часто работал допоздна и был так измотан, когда приходил домой, что у него не хватало терпения в интимности с Элли. Она заявила, что секс не должен быть таким спонтанным, поэтому решила его планировать, словно это была очередная деловая встреча в ее планировщике на неделю. И обычно она была настолько чопорной и сдержанной в постели, что ему требовалось некоторое время, чтобы возбудиться. Кроме того, ее родители стали проводить больше времени, чем обычно, в Нью-Йорке за последние несколько месяцев, и Элли упорно отказывалась делить с ним свою спальню, пока они были в особняке.

Особых возражений у него не было по этому поводу, учитывая его длительные периоды воздержания в прошлом. Но оказалось, что всякий раз, когда кое-какой непредсказуемый, доставляющий столько хлопот фотограф появлялся в городе (в близости от него), он был постоянно возбужден.

Он только сегодня утром дрочил в душе, представляю себе мокрую Лорен, намыливающую свое тело, что послужило одним из стимулов жестокий кульминации для него. Она была самой спонтанной любовницей, которую ему пришлось знать, всегда была такой страстной, ненасытной в сексе, и он молился тогда, чтобы поспевать за ней.

Пока Элли была погружена разговором с хорошим другом своего отца — главным редактором, Бен извинился, отправившись за бокалом вина. Когда он сделал глоток, по его мнению, приличного Мерло, хотя Элли сказала, что оно едва приемлемо, он чуть не поперхнулся, увидев женщину, которая стояла не так далеко от него.

Он узнал ее, хотя она выглядела совершенно иначе, чем в любой другой раз. Она выглядела как роковая женщина, сексуальная, и он настолько сильно ее захотел в этот самый момент.

Было понятно, что она прислушалась к его шутливому совету надеть юбку. Хотя в такой юбке было почти невозможно и шагу ступить, в облегающей черной юбке, которая с такой любовью сидела на ее бедрах и заднице. И он удивился, неужели она сможет ходить на этих красных шпильках. Белая шелковая майка без рукавов и широкий красный лакированный кожаный пояс, подчеркивающий ее маленькую талию, завершали ее простой, но кричаще сексуальный наряд.

Обычно Лорен собирала свои шикарные волосы в косу или хвост, но сегодня вечером она распустила их, отчего они падали густыми, поблескивающими волнами на спину. И она даже сделала макияж — ярко-малиновую помаду, которая сделала ее губы похожими на самый запретный плод, когда-либо созданный. Он так хотел, чтобы ее пухлые, красные губы обернулись вокруг его члена, хотел погрузить свой язык глубоко ей в рот, хотел целовать ее до тех пор, пока они не смогут оставаться без воздуха от головокружения.