Читаем Давид Боровский полностью

3-го апреля: пустой серенький день. Лолита Торрес принимает в своей квартире артистов (человек 60) и кормит на балконе всех очень вкусным колумбийским супом (картофель с кукурузой) плюс авокадо и рис. Квартира в элитном районе на птичьей высоте над Боготой.

4-го апреля: ускорить вылет в Москву пока не удается».

Из семи оставшихся до вылета (10 апреля) дней пометка только напротив одного – «6-го апреля. “Лекция”». Давид должен был в этот день встретиться с художниками: мастер-класс.

Поначалу они ходили только на выставку. Если надо было еще куда-то – их возили.

Когда напротив экспозиции Давида начали монтировать выставку Йозефа Свободы, он сказал: «Это счастье, почетно, что я – рядом с ним. Я могу гордиться тем, что я с ним под одной крышей». К Свободе, одному из величайших сценографов мира, Давид относился с безмерным уважением. Он помнил, как был ошеломлен «Ивановым» Свободы и его ретроспективой на возобновившейся в 1995 году Пражской квадриеннале.

«Меня, – рассказывает Саша, – врачи потом спрашивали: разве никто не предупреждал, что надо колоть или пить разжижающие кровь таблетки? Никто и ничего.

У меня не было там никаких проблем с гипертонией. Папа не говорил, что у него сердце болело или же что хреново себя чувствовал. Не делился. И незаметно было. Он вел себя как вел.

Совсем рядом с гостиницей был потрясающий блошиный рынок. Огромный. На той стороне гостиницы. Просто переходишь, и – огромный рынок. Фантастические вещи и копеечные цены. У папы где-то в блокнотах есть: был рынок».

Когда Саша улетел домой, экспозицию Боровского демонтировал макетчик Андрей Рыжий, который в последнее время делал все макеты Давиду.

Еще одна пометка в блокноте: «Не успел к Аксенову и Пушкарю». Аксенов – известный кардиолог, у которого Давид наблюдался, а Пушкарь – известный уролог.

«Папа должен был, – разъясняет Александр Боровский, – побывать у них на плановом осмотре, обследовании. А он не успел. Я думаю, и тот и другой уговорили бы его не лететь. Аксенов, занимавшийся папой в Москве после шунтирования в Германии, ему бы точно не разрешил. Март же у папы выдался таким напряженным – Турин, Петербург, Киев, Богота, что, конечно же, у врачей следовало побывать».

С врачами у Давида отношения были сложные. Однажды они с Мариной по совету Александра Галина отправились отдыхать в эстонский городок Пярну. Хороший отель в центре города, уютные номера, прекрасная погода. В первый же день в гостиничном ресторане Давид нос к носу столкнулся с московским кардиологом, который незадолго до этого объяснял Боровскому, что ему необходима операция. Встреча в Пярну – случайная, но Давид не захотел тогда ежедневно видеть в гостинице врача, одним своим присутствием напоминавшего о недуге и операции, и они с расстроившейся Мариной из Пярну уехали.

«Здесь – Деклан» – продолжение пометок. Всемирно известный английский режиссер Деклан Доннелан, которого называют самым «русским иностранным режиссером» и который ставил спектакли в Москве и Санкт-Петербурге. Говорил о своем любимом Чехове: «Я думаю, одна из особенностей его пьес – это то, что в той или иной степени все они предостерегают от самообмана».

Давид и Деклан были знакомы. Во время гастролей в Англии, куда МДТ привозил «Дядю Ваню», Додин и Боровский ужинали дома у Деклана. Он жил тогда рядом с домом, в котором Оруэлл написал «Скотский хутор» («Скотный двор») и «1984».

«Завтракали мы, – вспоминает Саша, – в отеле. А потом нашли такую забегаловку, где на решетке жарили мясо. Очень вкусное. Там овощи, мясо… Забегаловка не туристическая. Просто мы гуляли и нашли. Потом попали в какой-то ресторан, кто-то посоветовал, нам что-то не очень понравилось…

Страна какая-то запущенная. Это при том, что мы жили в центре. Но чуть в сторону, и уже – катастрофа. А когда мы поехали к Торрес в гости, увидели, какие там районы есть, какие домища, фантастика…»

Колумбия, мировой поставщик изумрудов, – страна Габриэле Гарсия Маркеса, известного всему миру писателя, и Пабло Эскобара, известного всему миру мафиозного главы Медельинского наркокартеля.

«Те, кому повезло побывать в старом центре Боготы и при этом не нарваться на неприятности, вспоминают об этом месте с нескрываемым восхищением, – рассказывает журналист Петр Романов, возглавлявший бюро Агентства печати «Новости» (АПН) в Колумбии. – Что и понятно – великолепный памятник колониальных времен. Да и уличная преступность здесь не больше, чем в таких же старых центрах многих других латиноамериканских городов. Более того, сама мафия старается эту уличную преступность контролировать, она ей не нужна, у нее другие, куда более крупные интересы, чем кошелек иностранного туриста… В Боготе, если не лезть в определенные места и в определенное время, турист рискует не больше, чем в других экзотических странах».