Читаем Давид Боровский полностью

Мы пытались отговориться,Но строгая представитель властиБыла неумолима – или штраф на месте, илиСледовать с ней в участок.Идти в милицию нам не улыбалось.Мы с Сергеем переглянулись.Идея возникла одновременно.Я извлек из конверта самуюКрупную на то время банкноту– Вот пожалуйста, мы готовыУплатить за нарушение.Нет, других денег, к сожалению,У нас нет.Как мы получили сдачу?Рассказывать долго.Спустя три года, наII Прибалтийском триенналеВ Вильнюсе, Бархин ужеБыл автором экспозицииМосквы. В Вильнюс, заНеделю до открытия, мы с СергеемВыехали вместе, я в качествеЕго помощника.Сережа замечательно придумал:Каждый художник, кроме своегоЭскиза или макета, изготовит и привезетСтул. Такое авторское, такое,Автопортретное сидение.

4

Почти все постарались. И даже нашПатриарх, почтеннейший Александр ПавловичВасильев, привез красиво имРасписанный венский со спинкой стул, на тему«Леса» в Малом театре.Бархин их собрал в центреМосковской экспозиции иВсе коллеги приходили – посидеть и по…ПоболтатьЭто стало лучшим местомВсей выставки – дружеским и веселым.Или, как сказали бы сейчас, – сталоАртистической акцией.Неиссякаемый генератор идей,Сочинитель и выдумщик, при этомПротивник общепринятого, Бархин,Будучи тонким стилистом, обладаяАбсолютным вкусом, спокойно «играет» в китч,в эклектикуИ всевозможные «измы».

5

Как-то в «перестроечном вихре»Группа театральных деятелей,В салоне первого классаЛетела в Рим.Георгий Александрович ТовстоноговПозвал меня сесть рядом с нимИ объяснить декорацию спектакля«Кто боится Вирджинию Вулф»В театре «Современник»,Придуманную Бархиным.Я изо всех своих сил пыталсяМэтру фундаментальной режиссурыпередать своеВосхищение построенным Сергееминтерьером дляДля четырех персонажейЗнаменитой пьесы Эдварда Олби.

6

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь Замечательных Людей

Рокоссовский
Рокоссовский

Поляк, крещённый в православие, ушедший на фронт Первой мировой войны в юном возрасте. Красный командир, отличный кавалерист, умевший не только управлять войсками, но и первым броситься в самую гущу рубки. Варшава, Даурия, Монголия, Белоруссия и – ленинградская тюрьма НКВД на Шпалерной. Затем – кровавые бои на ярцевских высотах, трагедия в районе Вязьмы и Битва под Москвой. Его ценил Верховный главнокомандующий, уважали сослуживцы, любили женщины. Среди военачальников Великой Отечественной войны он выделялся не только полководческим даром, но и высочайшей человеческой культурой. Это был самый обаятельный маршал Сталина, что, впрочем, не мешало ему крушить врага в Сталинградском сражении и Курской битве, в Белоруссии, Померании и Восточной Пруссии. В книге, которая завершает трилогию биографий великих полководцев, сокрушивших германский вермахт, много ранее неизвестных сведений и документов, проливающих свет на спорные страницы истории, в том числе и на польский период биографии Рокоссовского. Автор сумел разглядеть в нём не только солдата и великого полководца, но и человека, и это, пожалуй, самое ценное в данной книге.

Сергей Егорович Михеенков

Биографии и Мемуары / Военная история
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже