Сергей Монастырский

Давай поженимся

Был май, первые клейкие листочки распускались на березках, и сквозь яркую зелень травы уже пробивались первые цветы, неизвестно о чем перекликались птицы, и среди белых берез, шли, держась за руки двое.

– И ты в таком счастье живешь? – удивилась Эля.

– А ты, что никогда из Москвы не выезжала? – Роман обнял ее и поцеловал.

– Выезжала. Но не с тобой и не сюда!

– Видимо, хорошо, что приехала. Может, останешься.

– А, может, ты лучше в Москву переедешь?

– К кому?

– Ко мне!

– Ты уже решила?

– Да. Пора. Уже полгода, как не женишься?

– Это я не женюсь?

– А кто? Я?!

Роман повернул ее лицом к себе.

– Я не женюсь? Я тебя люблю!

– И я,– ответила Эля, и казенным, торжественным голосом объявила: нам нужно узаконить наши отношения!

Роман тон оценил и засмеялся:

– А незаконно нельзя?

– Можно. Но вдруг ты убежишь?

– Дурочка. Ничего тебя от этого не спасет!

– Ром, – Эля спросила уже серьезно, – Ну давай поженимся!

Роман ответил также серьезно.

– Эля, я не могу!

Эля решила свести все в шутку, опустила взгляд на его штаны.

– Как это? Вчера только мог, а сегодня, как разговор о свадьбе, то не можешь?

– Ну, ты же знаешь, я не могу связывать свою жизнь ни с кем!

– Почему?

– Мало ли что! Может меня убьют, может, посадят, в любом случае, жизнь спокойной не будет!

– Да ну тебя! – Эля засмеялась, – Лучше догони! – и стрелой понеслась через кусты.

– А если догоню, что будет? – крикнул Роман, срываясь с места.

– Что хочешь! – откуда-то издалека раздался голос Эли.

Бежать Роман не мог, и, запыхавшись от быстрого шага, он кое-как доплелся до Эли.

Она стояла, прижимаясь спиной к дереву, обмахиваясь подолом короткой юбки, мелькая при каждом взмахе беленькими трусиками.

– Не догнал! – засмеялась она, когда Роман, наконец, добрался и обнял. – Ничего не получишь!

– Значит, я тебе должен! – улыбнулся Роман. – Чего хочешь?

– Хочу, чтобы сделали это прямо здесь! – торжественно объявила Эля, и доверчиво шепнула на ухо Роману: – Знаешь, я любовью в лесу никогда не занималась!

– Правильно делала, паучки закусают.

– Тебя?

– Почему меня? Ты же будешь внизу!

– Это кто тебе сказал?!

И Эля повалила Романа на траву…

… Год назад Роман окончил факультет журналистики в Москве и вернулся в свой родной город, скорее можно было назвать его городком, одним из районных центров ххх Московской области. Можно было, конечно, попробовать взлететь и выше, но таковы были обстоятельства.

Два года назад у матери случился инсульт, от которого она не оправилась и до сих пор плохо разговаривала, плохо ходила, в общем, нуждалась в поддержке, которую оказывала сердобольная соседка, а в целом коротала свои дни одна.

Роман решил вернуться, тем более что городок свой любил, да и жить было где: в доме своего детства.

Дом этот был сначала бабушкин, но ее Роман не застал.

Вернувшись в родной город, Рома оказался весьма кстати. Через год уходил на пенсию редактор районной газеты, и для руководства района лучшей кандидатуры на освободившуюся должность было не найти!

Свой, местный, знающий район журналист с высшим профильным образованием, чего уж лучше!

И еще у него была одна идея. Через несколько месяцев после назначения, он пришел к главе районной администрации.

Идея заключалась в том, чтобы присвоить району статус национального парка.

Уже долгие годы прекрасную природу леса и озера района загаживали, разрабатывая карьеры для добычи песка, красной глины, щебня и других строительных материалов.

Все это разрабатывалось не для района, а вывозилось на Московские стройки и для нужд смежных областей. Району лишь оставались громадные овраги, разбитые тяжелыми машинами дороги и прочий мусор!

Роман пошел к главе района. Тот выслушал и попросил секретаршу принести чай для двоих и никого не пускать.

– Ты думаешь, мне это нравится? Или думаешь, что я за это взятки беру? Если бы! По каждому такому случаю мне поступает звонок оттуда! – он указал пальцем вверх.

– Эти люди взятки не дают и не просят. Они приказывают!

Могу ослушаться. Но через неделю меня в этом кресле не будет. Будет другой, у которого, будет тоже самое.

Теперь о твоей идее. Давай так. Я тебя не видел, и разговора этого со мной не было. Потому что, как понимаешь, санкционировать любые действия против моих душеприказчиков я не имею право.

А вот общественность, ну, скажем, в твоем лице, эту бучу может поднять! Ты все же не номенклатурный работник, а общественность. И запретить заниматься общественной работой, я тебе не могу.

И Роман начал свою большую битву.

Дело оказалось захватывающим.

Для начала он созвонился с Федеральным министерством и хотел узнать порядок своих действий, и какие документы нужно готовить.

Там его переслали в соответствующее управление. В управлении заявили, что вести такие разговоры он может только с заместителем начальника управления.

Роман записался на прием.

И через месяц уже ехал в Москву на встречу.

Разговор с заместителем начальника, моложавым мужчиной лет пятидесяти, был неожиданно долгим. Тот с интересом выслушав все, о чем рассказывал Роман, задавал вопросы. И заключил все такими словами: