Читаем Датабиография полностью

Были и другие возможные версии. Он мог и впрямь отращивать их, чтобы всегда иметь при себе инструмент для причесывания. А может, он этим хотел походить на знатных и образованных китайцев, которые не состригали длинный ноготь на мизинце, а иногда и на большом пальце, показывая тем самым, что они – интеллектуалы. А вдруг речь тут о когтях, о «становлении-животным» – понятии, введенном Феликсом Гваттари. Или его ногти были конкретным воплощением формы ризомы, его важнейшим понятием на концах пальцев, о котором он говорит, размахивая руками, и корни эти узловатые, разрастающиеся многословием.

Делёз отвечает своему другу, подсказывая тому еще и другие возможные интерпретации: их всегда стригла мне мать, и это связано с Эдипом и с кастрацией (интерпретация гротескная, но психоаналитическая). Или по-другому: не нужно есть собственные ногти, ведь они принадлежат тебе; если любишь ногти – объедай их у других, коли есть охота и возможность (интерпретация политическая). А вот еще одно умозаключение (его можно сделать, присмотревшись получше к подушечкам его пальцев): потому что мне не хватает обычной защиты для подушечек пальцев, поэтому прикосновение кончиком пальца к предмету и особенно к ткани прошивает меня острейшим и болезненнейшим содроганием нервов, что требует защиты посредством длинных ногтей (интерпретация тератологическая и избирательная).

А вот друг-то его не подумал обо всем этом. Как и о том, что объяснять свое поведение больше всего прав у того, кто так себя ведет.




(7) Толстая кишка – это жесткий диск, второй мозг, глубже всего связанный с лимбической системой. В кишке копятся личные архивы, полнота пережитого, но в иной форме – не в образах или чувствах, накапливаемых нейронами: она хранит их в форме элементов удовольствия или отвращения, поглощения или отторжения, совместимости или опасности. На ней запечатлены стигматы высот и низин, травм и страхов, оставивших свои оттиски на тканях; это бессознательная память внутреннего слоя, интимная «черная память», нечто такое, что не поддается пониманию и не может быть передано (в моем случае это не самый здоровый и правильно функционирующий орган, у каждой жизни свой предел).

(8) Задаю себе вопрос: а если передо мной на стол взять и выложить в ряд несколько толстых кишок, смогу ли сразу узнать, какая из них моя.





(9) Иногда мне кажется, что существует такая болезнь – угревая сыпь мозга (есть некоторые вещи, которых на самом деле не бывает, но в их придумывании скрыт определенный смысл). Искривление его внутренней стенки в подростковые годы – оно портит причинно-следственные связи, вид нейронов, создает бугорки, покраснения, вызывает короткие замыкания между соединениями нервных клеток, изменяет их положение. Определенный период, оставляющий следы внутри некоторых душ, как у других остаются шрамы на коже.

(10) Что по-настоящему странного в отроческих годах – неудержимая жажда самоутверждения, когда внешностью при этом не похвастаешься: проблемы с кожными или подкожными прыщами могут испортить впечатление солидности. Разве что имеешь дело с таким же подростком – ибо хоть каждый и полагает, что у него-то с прыщами будет не так, лучше, чем у других, тем не менее все проходят этот период, когда прыщи появляются и потом исчезают бесследно. В том пансионе, где я жил с тринадцати до шестнадцати лет, существовало негласное правило: если у вас их нет (по разным причинам: преждевременного или запоздалого развития, прошли они у вас или отступили лишь временно), значит, они у вас были или еще будут. В основе всего должно лежать великодушие – поступать так, как будто ничего не произошло.



(11) Я лежу на кровати в отделении скорой помощи, я провел ночь под наблюдением после приступа сильной аллергии. Прекрасно выспался. Придумываю историю о человеке, который хорошо спит только в отделениях скорой помощи.

Перейти на страницу:

Все книги серии Коллекция Бегбедера

Орлеан
Орлеан

«Унижение, проникнув в нашу кровь, циркулирует там до самой смерти; мое причиняет мне страдания до сих пор». В своем новом романе Ян Муакс, обладатель Гонкуровской премии, премии Ренодо и других наград, обращается к беспрерывной тьме своего детства. Ныряя на глубину, погружаясь в самый ил, он по крупицам поднимает со дна на поверхность кошмарные истории, явно не желающие быть рассказанными. В двух частях романа, озаглавленных «Внутри» и «Снаружи», Ян Муакс рассматривает одни и те же годы детства и юности, от подготовительной группы детского сада до поступления в вуз, сквозь две противоположные призмы. Дойдя до середины, он начинает рассказывать сначала, наполняя свою историю совсем иными красками. И если «снаружи» у подрастающего Муакса есть школа, друзья и любовь, то «внутри» отчего дома у него нет ничего, кроме боли, обид и злости. Он терпит унижения, издевательства и побои от собственных родителей, втайне мечтая написать гениальный роман. Что в «Орлеане» случилось на самом деле, а что лишь плод фантазии ребенка, ставшего писателем? Где проходит граница между автором и юным героем книги? На эти вопросы читателю предстоит ответить самому.

Ян Муакс

Современная русская и зарубежная проза
Дом
Дом

В романе «Дом» Беккер рассказывает о двух с половиной годах, проведенных ею в публичных домах Берлина под псевдонимом Жюстина. Вся книга — ода женщинам, занимающимся этой профессией. Максимально честный взгляд изнутри. О чем думают, мечтают, говорят и молчат проститутки и их бесчисленные клиенты, мужчины. Беккер буквально препарирует и тех и других, находясь одновременно в бесконечно разнообразных комнатах с приглушенным светом и поднимаясь высоко над ними. Откровенно, трогательно, в самую точку, абсолютно правдиво. Никаких секретов. «Я хотела испытать состояние, когда женщина сведена к своей самой архаичной функции — доставлять удовольствие мужчинам. Быть только этим», — говорит Эмма о своем опыте. Роман является частью новой женской волны, возникшей после движения #МеТоо.

Эмма Беккер

Эротическая литература
Человек, который плакал от смеха
Человек, который плакал от смеха

Он работал в рекламе в 1990-х, в высокой моде — в 2000-х, сейчас он комик-обозреватель на крупнейшей общенациональной государственной радиостанции. Бегбедер вернулся, и его доппельгангер описывает реалии медийного мира, который смеется над все еще горячим пеплом журналистской этики. Однажды Октав приходит на утренний эфир неподготовленным, и плохого ученика изгоняют из медийного рая. Фредерик Бегбедер рассказывает историю своей жизни… через новые приключения Октава Паранго — убежденного прожигателя жизни, изменившего ее даже не в одночасье, а сиюсекундно.Алкоголь, наркотики и секс, кажется, составляют основу жизни Октава Паранго, штатного юмориста радио France Publique. Но на привычный для него уклад мира нападают… «желтые жилеты». Всего одна ночь, прожитая им в поисках самоуничтожительных удовольствий, все расставляет по своим местам, и оказывается, что главное — первое слово и первые шаги сына, смех дочери (от которого и самому хочется смеяться) и объятия жены в далеком от потрясений мире, в доме, где его ждут.

Фредерик Бегбедер

Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная зарубежная литература

Похожие книги

Последний рассвет
Последний рассвет

На лестничной клетке московской многоэтажки двумя ножевыми ударами убита Евгения Панкрашина, жена богатого бизнесмена. Со слов ее близких, у потерпевшей при себе было дорогое ювелирное украшение – ожерелье-нагрудник. Однако его на месте преступления обнаружено не было. На первый взгляд все просто – убийство с целью ограбления. Но чем больше информации о личности убитой удается собрать оперативникам – Антону Сташису и Роману Дзюбе, – тем более загадочным и странным становится это дело. А тут еще смерть близкого им человека, продолжившая череду необъяснимых убийств…

Александра Маринина , Виль Фролович Андреев , Екатерина Константиновна Гликен , Бенедикт Роум , Алексей Шарыпов

Детективы / Приключения / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Прочие Детективы / Современная проза
Земля
Земля

Михаил Елизаров – автор романов "Библиотекарь" (премия "Русский Букер"), "Pasternak" и "Мультики" (шорт-лист премии "Национальный бестселлер"), сборников рассказов "Ногти" (шорт-лист премии Андрея Белого), "Мы вышли покурить на 17 лет" (приз читательского голосования премии "НОС").Новый роман Михаила Елизарова "Земля" – первое масштабное осмысление "русского танатоса"."Как такового похоронного сленга нет. Есть вульгарный прозекторский жаргон. Там поступившего мотоциклиста глумливо величают «космонавтом», упавшего с высоты – «десантником», «акробатом» или «икаром», утопленника – «водолазом», «ихтиандром», «муму», погибшего в ДТП – «кеглей». Возможно, на каком-то кладбище табличку-времянку на могилу обзовут «лопатой», венок – «кустом», а землекопа – «кротом». Этот роман – история Крота" (Михаил Елизаров).Содержит нецензурную браньВ формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Михаил Юрьевич Елизаров

Современная русская и зарубежная проза