Читаем Дары Ангела полностью

– Все в порядке, пойдем. – Не успела я договорить, как из арки, обгоняя нас, выскочил чумазый лохматый мальчишка лет десяти. Обогнув Веронику, ребенок неожиданно сильным рывком сдернул с плеча ее сумку и торпедой понесся по двору, размахивая трофеем. Курс нахаленок взял на один из подъездов, который, видимо, являлся проходным.

Я швырнула пакет и пустилась вдогонку, на ходу крикнув оторопевшей Веронике:

– Держись рядом!

Ведь если наши преследователи сообразили, что я охраняю девушку, это может быть отвлекающий маневр, чтобы я увлеклась погоней и бросила свою подопечную. С другой стороны, совершенно не хочется лишиться кредиток и наличности, значит, нельзя дать мальчишке уйти. Тем временем нахаленок шел с отрывом метров в пятнадцать. Догнать я его, конечно же, смогу, но для этого придется надолго выпустить Веронику из поля зрения. Решение пришло мгновенно, как только я увидела сучковатую метровую палку, валяющуюся возле песочницы. Не сбавляя скорости, подобрала ее, взвесила на руке, проверяя на крепость, прицелилась и запустила горизонтально, целясь по ногам мальчишки. Примерно так, как делают, играя в городки, только, видимо, со злости придала палке к приличному ускорению дополнительное вращение. Как я и рассчитывала, мальчишка запутался ногами в неожиданном препятствии, которое к тому же больно ударило по ним сзади. Громко вопя, ребенок навзничь упал на влажный от ночного дождя асфальт. Я оглянулась назад. Вероника подобрала брошенный мною пакет и направлялась в нашу сторону. Я ей кивнула на лавочку, стоящую невдалеке, обогнула лежащего мальчишку так, чтобы не терять Веронику из виду, ухватила его за грязный свитер грубой вязки и резко подняла на ноги.

– Что ж это вы творите, граждане?! – завопил мальчишка. Как оказалось, при падении он неслабо приложился носом об асфальт. Из разбитого носа текла кровь. Мальчишка, хныкая и поскуливая, пытался вытереть ее рукавом, но только размазывал, смешивая с грязью.

Я молча отволокла слегка упирающегося ребенка к лавочке, куда успела подтянуться Вероника.

– Ой, – первым порывом подружки было метнуться к мальчишке, чтобы оказать помощь.

– Стой спокойно, – полоснула я девушку строгим взглядом. – А ты что творишь? – наклонилась к нахаленку, усаживая его на лавке и придерживая одной рукой, пресекая попытки пуститься наутек.

То ли от растерянности, то ли от отсутствия криминального опыта мальчишка продолжал прижимать к себе сумку Вероники.

– Гражданочка, – завопил он, высмотрев сочувствие на лице девушки, – помогите! Убивают!

– А «грабят!» прокричать не хочешь? – насмешливо спросила я и кивнула девушке:

– Вызывай полицию! – снова повернулась к ребенку. – Там тебя как раз умоют и утешат.

– Ой, дамочки, не надо полицию! Я же не виноват ни в чем! И пострадал к тому ж! – Мальчишка всхлипнул.

– Нос зажми, чтобы остановить кровь! – скомандовала я. Мальчишка молча послушался. – Давай так, ты нам все расскажешь и сумку, разумеется, вернешь, а мы подумаем.

– Не пойдет, дамочки, – ребенок хитро стрельнул глазами, – моя мамка дураков не рожала. Я вам все расскажу, а вы меня ментам сдадите.

– Ладно, обещаю, что не сдам, если правду скажешь. Тебя как звать?

– Женькой кличут. – Мы с Вероникой переглянулись, ухмыляясь.

– Слушаем тебя, Женька, внимательно.

– Мы вообще такими делами не занимаемся. Вот тут, – махнул он рукой в направлении магазина, – в маркете грузчиком подрабатываю, на жизнь хватает.

– Тебе сколько лет? А как же школа? – ринулся в бой педагог в лице Вероники.

– А кто младших кормить будет? – шмыгнул носом мальчишка. – Их у меня двое. Они ходят в школу, будь спок. Опека не придолбается, да и проверяли недавно.

– Родители пьют?

– Кто их знает? Пьют, если живы. Покинули нас родители два года уж как. Да так даже лучше, спокойнее. И живем мы не хуже других. В маркете деньги платят и продукты просроченные разрешают брать.

– Как же тебя, Женька, угораздило ввязаться в грабеж? Ведь если тебя посадят, младшие в детдом попадут.

– Грабеж! Какой грабеж?! – возмущенно подпрыгнул на лавке мальчишка.

– Обыкновенный. Кто пять минут назад сумочку «дернул»?

– Не виноват я, дамочки! Лохонулся, блин. Подошел ко мне хлыщ один и говорит: «Хочешь стольник срубить?»

– Это в какой валюте?

– Баксов! Чего ж еще! Ну вот. А Машка, как назло, туфли новые просит. Что-то там она увидела, с пряжками золотистыми. Ну я и подумал, сто баксов – это и на туфли для Машки, и на кроссовки для Федьки хватит. А хлыщ и говорит, это, мол, розыгрыш такой, по-приятельски. Хочу над подружками пошутить. Описал мне, какие вы обе из себя, и сказал, в какой двор зайдете. Я и повелся на легкую деньгу.

– Аванс дал?

– Хлыщ?

Я молча кивнула.

– Дождешься от него. Помахал соткой перед носом и сказал: «Принесешь сумку, рассчитаемся».

– Еще не факт, что он тебе заплатил бы, – «утешила» я.

– Да, теперь лучше! Денег нет и морда битая, – съязвил ребенок.

– Зато не в тюрьме, – снова «утешила» я, – или ты малолетний?

– Паспорт есть, – буркнул мальчишка, – четырнадцать в апреле справил.

– Ну вот, а с виду не скажешь. Опиши мне, Женька, как выглядел этот парень?