И слёзы Ангел собирает в горсть…

Ткань жизни

Ткань жизни моей истончилась.

Но нитки, пожалуй, крепки.

Живу ещё, это ль не милость?

Распутываю узелки…

Когда-то была я счастливой.

Недолго, рывками, взахлёб.

Теперь истощаются силы,

А время из рыси – в галоп…

По кругу привычного плена

Несёмся… Однажды – взлетим.

Сердечные нити – нетленны,

Своих мы отыщем по ним…

В монастыре

В монастыре – звенящее пространство.

Густое – ни микрона пустоты.

Царит вневременное постоянство…

Намолены и стены, и цветы…

Не люди – души бродят по дорожкам,

Течет молитва плавно и легко.

Сытней в разы еды скупая плошка,

Сон краток – погружает глубоко.

Здесь цели жизни – явно наизнанку.

Намеренье, что невесомый дым,

Здесь получает дивную огранку,

Становится топазом голубым.

Здесь рай душа почувствует до срока,

Увидит язвы страшные свои,

И не уйдет отсюда без уроков

Смирения, надежды и любви.

Небесный город

Ступени боли. Новые просторы.

Терпением распахнуты врата.

Песком сквозь пальцы – споры, разговоры.

Безмолвна, необъятна красота.

Откроется очам прекрасный город,

Ограды белые, увитые плющом…

Мир распахнётся – вечно свеж и молод,

Присутствием небесным освящён.

В реальность превращается набросок.

Шаги навстречу… Звон прогретых плит…

Наступит миг ответов на вопросы…

Всё лишнее огонь испепелит…

Попросишь тишину

Штормит Россию – так нам говорят,

Показывают страшные сюжеты…

А мы работаем, и верим, что не зря….

И дети заняты – они живут в инете.

Мы планы строим, коль здоровье есть.

Здоровья нет – кочуем по больницам…

А дома – то прибраться, то поесть.

Мелькнут соседей замкнутые лица.

Казалось – устоявшийся мирок

Храни, оберегай, и будет счастье.

Но как-то тихо выйдешь за порог,

В липучий снег, весеннее ненастье,

Надышишься, до ломоты в груди.

Насмотришься на мокрые деревья…

Попросишь тишину – не уходи,

Побудь во мне, прибавь покоя, веры…

И научи вот так же – воскресать.

Весною каждой к жизни просыпаться…

Снежинки будут медленно слетать…

И щёк с неслышной нежностью касаться…