Разбитая и униженная, она ускользнула оттуда с небольшим конвертом денег. Пока власти не убедились в ее невиновности, она пряталась от папарацци в номере мотеля рядом с автострадой в Квинсе. Впервые в жизни она познала усталость и голод. Но сильнее всего она ощущала ненависть к себе. Она презирала себя за то, что была так доверчива. Отец говорил, что они играют в игру, и выставлял себя ее мастером. Но он ни разу не сказал ей, насколько высоки ставки, а она даже не подозревала, что он жульничает. Тем не менее она все еще любила его. Когда она плакала, то не по Оуэну, а по нему.

Клод наконец-то разрешили уехать из Нью-Йорка в субботу, на которую когда-то была назначена ее свадьба. Она села на поезд и сошла в Филадельфии. У нее не было денег, чтобы ехать дальше. Она не собиралась больше возвращаться в город.

Шесть недель спустя она была на обеденном перерыве в свадебном бутике средней ценовой категории, где она теперь работала, когда ей позвонили.

– Это Клод Маршан? – Голос был женский.

– Без комментариев, – ответила Клод.

– Нет-нет! – воскликнула женщина, прежде чем Клод успела повесить трубку. – Я не репортер. Меня зовут Дженнифер. Мой муж изобрел ChitChat. – Тут она сделала паузу. Клод молчала. – Я узнала ваш номер от друга из галереи, в которой вы работали. Я буду благодарна, если вы уделите мне минутку своего времени.

– Слушаю. – Клод не хотела быть грубой, но перерыв почти закончился.

– Надеюсь, это не прозвучит слишком прямолинейно, – продолжила женщина, и Клод поняла, что именно так и будет. – Я купила ковер на аукционе «Сотбис». – Тут она сделала нервную паузу, как будто ожидая, что Клод взорвется. На этом аукционе была продана обстановка дома Маршанов. – Это Обюссон семнадцатого века. Насколько я понимаю, его первоначально приобрели вы?

– Да.

– Не могли бы вы помочь мне найти еще несколько ковров в том же стиле?

– Я не декоратор интерьеров, – объяснила Клод.

– Нет-нет, конечно нет! – поспешила сказать женщина. – Но вы могли бы проконсультировать меня с большой пользой. – Клод ничего не ответила. Она размышляла над этой возможностью. – По правде говоря, я понятия не имею, что делаю, – призналась женщина с сожалением. – Я выросла в двухэтажном доме в Кливленде. Мое любимое блюдо – запеканка из тунца. Я не отличаю Обюссон от фирмы West Elm. И отчаянно нуждаюсь в руководстве. Все эти люди так ужасно ко мне относятся! Я просто не умею быть богатой.

– Я помогу вам. – Если время, проведенное в Филадельфии, чему-то и научило Клод, так это тому, что быть богатой – единственное, в чем она преуспела.

– Правда? – воскликнула женщина. – Фантастика! Назовите цену. Я заплачу, сколько попросите.

– Мы можем обсудить компенсацию позже, – остановила ее Клод, – но сначала у меня есть условие, с которым вы должны согласиться. Вы и ваш муж никогда не должны впускать в свой дом никого с фамилией Ван Берген.

– Это не проблема, – согласилась женщина. – Я понятия не имею, кто такие Ван Бергены.

– Еще узнаете, – пообещала Клод. – Я была помолвлена с Оуэном Ван Бергеном. Я могу подтвердить, что все, что говорят о его отце, правда.

– Боже мой. А что говорят? – Дженнифер попалась на приманку.

– Мне невыносимо повторять это. Просто поспрашивайте.

– Обязательно! – пообещала женщина, как будто Клод оказала ей услугу.

Так она разговаривала со всеми своими клиентами. Несколько лет ее усилия, казалось, не имели никакого эффекта. А затем нахальный финансист из Бруклина нанял ее для благотворительного мероприятия.

– Оуэн вас надул, да? – прямо спросил он. Будучи старше ее на пятнадцать лет, он очень напоминал Клод отца. Он тоже был чужаком.

– Да, – призналась она. С ним она чувствовала себя в безопасности.

– В таком случае, мне будет приятно заставить его страдать, – пообещал ей Леонард.

Она подумала, что он просто хочет произвести на нее впечатление, но тот день ознаменовал конец белой полосы семьи Ван Берген, которая длилась почти три столетия. К радости Клод, старший Ван Берген вскоре оказался замешанным в многочисленных скандалах – финансовые злоупотребления, уклонение от уплаты налогов и сексуальные домогательства к бывшей секретарше. Младший Ван Берген, которого не хотели видеть нигде, где он раньше проводил время, по слухам, жил в Новой Шотландии[16]. Клод тем временем процветала. С таким партнером, как Леонард, она получила реальную власть. Но она поклялась, что никогда больше не будет воспринимать свое положение как должное. Женщина должна уметь позаботиться о себе сама.

Искра

Дома у Гарриетт Несса весь день провела на диване. Как только Гарриетт и Джо выехали в сторону Пуант, голоса стали звучать громче. Они достигли пика около двух часов и оставались почти оглушительными большую часть дня. Когда головная боль снова стала терпимой, Несса поняла, что ее друзья уже возвращаются. Вскоре мертвые вновь превратились в унылый шум на заднем плане.

Входная дверь распахнулась, и появилась Гарриетт.

– Дорогая, я дома! – позвала она. – О, вот ты где, дорогая. Неужели провалялась весь день?

– Где Джо? – спросила Несса.