Несса хотела бы сказать, что ей стало лучше. Но правда заключалась в том, что большую часть сегодняшнего дня она провела в спальне с задернутыми шторами. Она оставляла зелья Гарриетт нетронутыми, надеясь, что наконец поймет послание, которое ей пытались передать головные боли. Боль была похожа на клубок хаоса, состоящий из неразборчивых голосов. Иногда, когда она внимательно прислушивалась, казалось, что сквозь них может прорваться какое-то слово или мысль. Но затем так же быстро оно погружалось обратно и терялось в гуле голосов.

Несса подняла голову и увидела нависшую над ней Гарриетт. Та протянула Нессе крошечную бутылочку с зеленой жижей.

– Выпей это, – приказала она и проследила, чтобы приказ был выполнен. Затем она присела у огня и обратила свое внимание на Джо. В глаза Гарриетт вернулось неземное золотистое сияние.

– Она упоминала о сорняках? – Гарриетт спросила у Джо.

– Кто? – переспросила Джо.

– Клод, – пояснила Гарриетт, – упоминала ракитник?

– Вообще-то, да. Очевидно, растения захватили Пуант. Клод спросила, не можешь ли ты помочь с этой проблемой. Я была бы очень благодарна, если бы ты помогла, Гарриетт. Я знаю, что ты ненавидишь тех, кто там живет, но это моя личная просьба.

– Ты можешь связаться с ней? – спросила Гарриетт.

– Конечно, – ответила Джо. Она скопировала номер телефона Клода из ее членской карточки.

– Скажи ей, чтобы кто-нибудь встретил меня на причале у Джексона Данна завтра в восемь утра.

День, когда Гарриетт наконец открыла глаза

Гарриетт лежала в саду на спине, глядя на дерево целомудренника. Она наблюдала, как оно выросло прямо из саженца, а в начале года достигло расцвета. Всего несколько месяцев назад на нем красовался венец из сиреневых цветов. Теперь же эти цветы увяли, опали и вернулись в землю. Плоды были собраны, и дерево уже сбросило листья на зиму.

Воздух был теплым для октября, но предыдущей ночью уже были заморозки, и земля под ней все еще хранила прохладу. Ее халат был совсем рядом, наброшен на ближайший куст, но она так и не потянулась к нему. Гарриетт любила, когда между ее телом и землей ничего не было. Летом она обнаружила, что в земле находится другой мир. Более оживленный, чем город в час пик, но спокойный и темный, как берег моря перед рассветом. Она чувствовала, как грибница плетет сеть прямо под поверхностью земли, корни растений проникают все глубже, а дождевые черви скользят по почве, как шелковые нити.

Три недели назад она впервые купила травку. В прошлом она много раз курила ее вместе с Чейзом, но ей никогда не нравилось то, как наркотик замедлял ее. Тогда она наслаждалась им как вынужденным отпуском – нехотя, не отрывая глаз от часов. Но впервые за последние десятилетия Гарриетт некуда было идти и не с кем встречаться. И больше всего на свете ей хотелось, чтобы мир остановился.

После ухода Чейза в августе Гарриетт решила взять себя в руки. Ей показалось, что в прошлом ей удавалось преодолевать более серьезные препятствия, чем ему. Она намеревалась с головой окунуться в работу и заставить Макса признать в ней партнера, которым она давно уже была де-факто. Но не успела она подобрать подходящие слова, как прозвучало объявление. Партнер мечты Макса скоро начнет работу в агентстве. После месяцев уговоров он наконец убедил Криса Уитмана переехать в Нью-Йорк из Лондона.

Гарриетт попыталась закопать свое разочарование, как делала это в прошлом, но на этот раз оно отказалось оставаться в земле. Вместо этого оно отрастило щупальца, которыми обвило ее и сдавило. К началу октября она обнаружила, что с трудом функционирует как личность. Как раз тогда позвонили из аптеки и сообщили, что ее противозачаточные готовы к выдаче, и Гарриетт поняла, что у нее не было месячных уже больше четырех месяцев.

И без того травмированная, Гарриетт была ошеломлена таким оскорблением. Она всю жизнь избегала беременности. По причинам, которыми она не делилась ни с одной живой душой, она никогда не задумывалась о деторождении. Теперь муж Гарриетт был занят тем, что пытался обрюхатить другую женщину, а ее собственное тело объявило бунт на корабле. Не то чтобы она хотела, чтобы месячные возобновились: у нее по-прежнему не было желания иметь детей. Но ей хотелось было иметь хотя бы такую возможность, а теперь, в эпическом акте жестокости, Вселенная отказала ей даже в этом.

На следующий день после громкого заявления Макса Гарриетт купила 50 граммов травки и заявила, что берет отпуск на несколько недель. Она намеревалась поехать в одну из двух Каролин на теплое море. А потом вышла в сад, чтобы выкурить косяк, и все вокруг замерло. Три недели спустя она все еще не уехала.