Читаем Дар (СИ) полностью

— Когда-то я сказала Рите, что могу зарабатывать на жизнь двумя вещами: магией и мошенничеством. После убийства Ксении магией я больше заниматься не могла, осталось мошенничество. Только знаешь, — она снова посмотрела на него, — это оказалось не так-то просто. Создание видений я считала легким делом, пока делала это не так часто. Во сне я не могу этого делать. Постоянно удерживать иллюзию даже бодрствуя невозможно. А хорошую иллюзию — не то что постоянно, просто долго не могу. Все же моей натуре кошмары ближе, видимо. Показывать кошмары я пару раз пыталась, но быстро поняла, что это может кончиться для меня плохо. Представь, какая паника могла бы подняться, если бы в газетах начали писать о том, что на улицах города прохожих поджидают монстры, врываются в магазины, забираются в дома.

Она рассмеялась, но Марк понимал, что даже ей самой это не казалось веселым. Все эти годы он искренне считал, что Лера со своим даром сможет выжить. Да что там, даже по дороге сюда он думал, что она живет под иллюзией. И ни разу не потрудился вспомнить о том, что она действительно сильна только в кошмарах. Ему было хорошо, он начал новую жизнь, которая, возможно, иногда казалась довольно скучной и серой, но все же теплой и сытой, и в какой-то момент он убедил себя в том, что Лера смогла сделать так же.

Он мог себе представить то, о чем она говорила. Пользуйся она своим даром, в городе поднялась бы не просто паника, а началась самая настоящая охота на ведьм, ничуть не хуже средневековья. Как будто ей было мало того, что ее ищет полиция.

— А самое главное — камеры, — продолжила Лера. — Они везде. От них не спрятаться. И если людей я могу обмануть, то камеры — нет. Помыться, где-то переночевать, иногда даже просто украсть еды было почти нереально. В какой-то момент я даже хотела перебраться в городок поменьше, надеясь, что там нет такого количества камер, но в таких городках все друг друга знают, стоит нечаянно где-то засветиться — и не отстанут. А там и до полиции недалеко. В большом городе затеряться проще.

Марк протянул руку и сжал ее ладонь. Может быть, он и не любил ее так, как когда-то Белль и сейчас Риту, но рисовал ей картинки и спал с ней не только для того, чтобы скрасить собственное пребывание в клинике.

— А где-то через полгода после этого… да, как раз была зима, морозы. Я, конечно, стащила в одном магазине куртку потеплее, но все равно страшно мерзла. Тогда-то и решилась забраться в чужую квартиру. Выбрала дом попроще, чтобы точно без камер в парадной, зашла в тот момент, когда хозяин квартиры из нее выходил. Его всего-то «отвлек на минуточку заблудившийся гость», я и скользнула в квартиру. Только мне не повезло. Вернее, тогда я думала, что не повезло, сейчас же считаю одной из самых больших удач в своей жизни. Хозяин квартиры вернулся через полчаса, как раз когда я уже приняла душ, что-то съела из холодильника и уснула на диване. Это был Володя, водитель, который привез тебя сюда. Он работает на Лео уже много лет, и в тот день должен был отвезти его куда-то, но забыл права. Поскольку это было по дороге, они заехали за ними, решив не платить штраф в случае чего. Вот он и застал меня в квартире. Хотел вызвать полицию, но Лео отговорил. Пожалел меня. Сначала забрал к себе, как бездомного котенка, а потом влюбился, сделал мне новые документы, и мы поженились.

— А ты? — Марк внимательно посмотрел на нее. — Ты его любишь?

— Я ему благодарна так же, как когда-то была тебе. Думаю, это единственная любовь, на которую я способна. Но с ним я могу быть собой.

— В каком смысле?

Лера отняла руку, подтянула к себе ноги и обхватила колени руками, сжавшись в комок, как будто замерзла от собственных воспоминаний или не хотела слишком сильно открываться ему.

— С ним я не ношу очки, — пояснила она. — Я нужна ему не потому, что могу создавать реальности, он все равно не может в них попасть. У него какая-то наследственная болезнь. Он начал терять зрение еще в тридцать лет и к сорока ослеп полностью. Врачи ничего не могут сделать, даже самые лучшие, даже за границей. Единственное, что они смогли, — это немного дольше сохранить ему зрение, его отец ослеп буквально за полгода. Но к тому моменту, как мы познакомились, он уже давно ничего не видел.

— Сколько ему лет? — вопрос вырвался сам собой, но Марка это действительно интересовало.

Лера снова бросила на него странный взгляд, в котором явно читалось «только попробуй меня осудить».

— Шестьдесят два.

Марк много мог сказать по этому поводу, но промолчал. Какое он имеет право осуждать ее? Этот человек спас ее, возможно, действительно любит. Разве когда-то он сам не выглядел в глазах остальных так же? Пусть он был старше Леры всего на пять лет, но он прекрасно осознавал, что думает медперсонал о парне из богатой семьи, который приходит в клинику лечить фантазии творческой личности (Марк как-то слышал такую фразу из уст одной медсестры), закрутившем роман с несчастной никому не нужной девочкой.

Лера, убедившись, что он ничего ей не скажет по поводу мужа, годящегося ей в отцы, улыбнулась.

— Теперь твоя очередь.