Читаем Дар Королевы (СИ) полностью

— А если мы ее сейчас сломаем, тебе будет не странно?

— Не странно. Я бы тогда хоть что-то поняла.

— А что тут не понимать? У Олега была повреждена нога. Ядвига ее вылечила.

— Так, то ли вы сильно пьяные, то ли я сильно трезвая. А какого черта меня надо было с пары выдергивать?

— А ты не хотела порадовать больного своим видом?

* * *

Непосредственная в своей бесцеремонности Анжела и более тактичный, но слишком внимательный Олег теперь вообще старались не отходить от меня ни на шаг. Мне бессовестно срывали пары и каждый свободный общий час усаживали за мутную и непонятную работу.

— Мы предупредили магистра Евгения Птицына? — в очередной раз спрашивала я, перебирая документы.

— Нет, конечно!

— А почему? Он же не успеет собрать всех ребят!

— На это надо всего дня два-три!

— Но это же мало! Надо заранее!

— Не надо заранее. Он все равно забудет. Надо впритык!

— Анжела, объясни мне, наконец, пожалуйста…

— Так «наконец» или «пожалуйста»? Ты сразу определяйся, я тебе не толковый словарь!

— В каком смысле?

— Я все подряд слова объяснять не намерена! Могу объяснить только одно. Тебе что больше нужно? Что ты на меня смотришь как удав на кролика, которого он не может съесть?!

Спорить с ней было бесполезно, а на задания ходить даже еще хуже. Лучше бы я сидела и неотрывно занималась со студентами, при этом подрабатывая сиделкой у Олега, на «выписку», которого я молилась как могла. С ним было намного приятнее работать.

— Анжела, тебе когда-нибудь говорили, что ты самоубийца?

— Да, бывало даже не один раз в минуту!

— Какого черта ты сюда на каблуках пришла?

— Я же не думала, что здесь обрыв на обрыве!

— А без обрывов тебе бы за ним было удобнее на шпильке гоняться, чем в кроссовках?!

Ее хотелось душить голыми руками, так что я невольно начала сочувствовать Олегу и графу Василию, пережившим такое стихийное бедствие. Ей были не страшны ни непробиваемые магией существа, ни вражеские шпионы, ни травмы всех частей тела, которые она не получила только, видимо, из-за крайней везучести.

* * *

— Вы не знаете, как от него отделаться в такой ситуации? Он, по-моему, ко мне не равнодушен, а я боюсь его обидеть, — шепот слишком тактичной студентки Астрид.

— Знаю, — мой громкий голос в ответ. И реплика уже парню, который возжелал эту студентку увидеть. — Ты там все прибрал?

— Все и даже больше, — довольно отзывается он.

— «Даже больше» это как понимать?

— Как половой коврик на тумбочке. Я сначала подумал, что скатерть, а потом убирать было лень.

— Идиот! Кому ты вообще такой нужен? В следующий раз, чтобы зайти в эту комнату будешь брать у меня письменное разрешение!

— Спасибо, — тихий голос после звука закрывшейся двери.

— Да не за что. На чем мы закончили? Так вот, у меня плохо с вниманием и художественным зрением. Посмотри, пожалуйста, насколько у нас брови отличаются. Все никак сообразить не могу.

* * *

А потом приходили вечера в обнимку с похожим на человеческого ребенка драконом и драконоподобной Арией. Днем ее бесило все, что только могло раздражать. Я бы могла грешить на критические дни, но они столько не длятся, сколько завхоз гоняла всех подряд. Наверное, я просто стала чаще видеть ее вне наших комнат.

— Из-за чего вы поругались с Астрид? Рэм, тьфу каку!

— Не хочу говорить. Рэм, выплюнь!

— А все-таки? Рэм, тьфу, кому сказали!

— Знаешь, она слишком приторная. Вроде, кажется, что всем добра желает, а на самом деле плевать ей до лампочки на чужие проблемы. Рэм!

— Так вроде и не скажешь. Всем так рада, со всеми мила. Рэм, выплюнь!

— И как только человек выходит, она говорит тебе по секрету, что терпеть его не может, и он уже заколебал. Вот у нее сегодня на паре ручки летали, причем не магическим способом, а студенты их через дырки в старых партах бросали. Рэм, прекрати уже!

— Не то чтобы… Но очень похоже. Но это же к тебе не относилось!

— А я-то откуда знаю? Вряд ли я была каким-то особым исключением. Разве что она не говорила вслух, а думала про себя.

— По-моему, ты преувеличиваешь! Рэм, тьфу! Тьфу эту противную штуку, она несъедобна!

— Да я вообще параноик еще тот! Представляешь, она рассказывает мне что-то, а мне кажется, что врет. Может, конечно, это потому что я наслушалась, как она другим по ушам на тракторе ездит. Но обвинить я ее во вранье не могла. А вдруг мне она правду рассказывает? Рэм, хватит тянуть в рот всякую гадость!

— Проверить как-нибудь?

— Как? Следить за ней? Рассказывает она сказку, а я ей: «Ага, врешь ты все! Не было там тебя в два пятнадцать!» И что бы произошло?

— Это, конечно, перебор. Рэм, отцепись уже от этой заразы! Тьфу каку!

— Иначе никак. Вот я и решила, чтобы и ей и мне легче. Пусть лучше я буду стервой первого разряда, чем у меня продолжит прогрессировать паранойя. К тому же, представляешь что бы случилось, если бы я ее просто так во лжи обвинила? А принять половину ее слов за правду я не могла. Рэм, выплюнь!

— Да уж, тяжелая история. Может, мне с ней переговорить?