Читаем Дар (часть 3) (СИ) полностью

К утру вся спина и большая часть тела демона приобрела варёный вид. Кожа сползла, колдовские знаки исчезли вместе с ней. Осталась самая малость. Едва дышащего пленника подняли и понесли к жертвенному камню, где жрец уже делал необходимые приготовления. Но успеют ли они? Туча всё темнела и темнела, все больше придвигалась к селению, а они еще даже не начали церемонию.

Внезапно, вождю показалось, что он услышал вой, но в это же время поднялся ветер, который в отрогах скал умел выть куда страшнее.

Наконец, тело беспомощного человека легло на промерзший камень. Морозный воздух слизал с обезображенного тела влагу, поэтому оно не прилипло к алтарю, но, коснувшись его, инстинктивно выгнулось, стараясь избежать мучительного ледяного прикосновения. Его прижали насильно и так же насильно, разрезав путы, развели в стороны конечности, прихватывая их новыми веревками, привязанными к заранее вбитым в землю кольям. Веревочная петля легла и на шею, туго сдавив ее и сделав дыхание еще более слабым.

Жрец начал петь. С его губ лилась песня на старинном наречии этого народа, переходящая из поколения в поколение. Под свой напев он начал делать пассы руками, кружиться, на ходу раскладывая вокруг жертвы все необходимое. В это же время вновь пошел снег, превращенный ветром во все усиливающуюся метель, проглатывающую звуки.

Жрец прервался, когда в толпе раздался крик. Вначале его охватило негодование. Не хватало еще прервать церемонию. Однако, это был не просто оклик или громкий звук. Это был панический вопль, полный смертельного ужаса. Люди недоуменно переглядывались. Потом закричал кто-то еще и еще. Потом они побежали. Побежали, как бежит стадо, вспугнутое хищником, нещадно топча более слабых, сбрасывая их с дороги и даже не думая вытаскивать их из снежного плена. Жрец, ошеломленный таким неожиданным всплеском безумия, наконец, осознал, что демоны пытаются помешать ему выполнять свою работу. Потому и метель, и паника. Он заторопился, стараясь не менять нужной тональности и не глотать окончания слов. Один звук в воплях толпы заставил его вновь сбиться. Одно, ясно различимое и единственное членораздельное слово. «Волки!»

Он вздрогнул. Этого не могло быть. Волки не существовали. Это была древняя легенда, старше, чем сами звезды, о крупных хищных зверях с острыми клыками. Тысячи лет про них не вспоминал никто, кроме, может, самих жрецов. Да и что с того? Здесь же толпа воинов.

Он осмотрелся вокруг. Рядом не было ни одного воина. На снегу, как урожай, обильно валялось брошенное в спешке оружие. Уцелевшие и успевшие бежать люди были уже далеко. Весь их путь был усыпан телами. В основном – детей и стариков. Попадались даже отдельные части тел. Он обернулся к демону, распятому на камне, и воскликнул:

- Твое колдовство не действует на меня.

Он занес ритуальный кинжал, намереваясь вспороть грудь жертвы и вырвать ее сердце, но пораженно замер. Он ничего еще не почувствовал, но увидел, как кинжал упал на снег. Вместе со все еще сжимающей его рукой. За мгновение до этого он лишь почуял движение воздуха.

Потом пришла боль, и он, сжав оставшуюся культю, с воем рухнул на колени, забрызгивая все вокруг себя кровью из порванных жил.

Перед ним стоял волк. Не такой, как те, что были в легендах. Он был в разы крупнее и уродливее. Порождение кошмаров умолишенных, зверь стоял перед ним, тяжело дыша. На бледной морде краснели пятна крови. Она окрашивала слюну животного, обильно струившуюся на снег. Взгляд неправдоподобных глаз был безумен и гипнотизировал, не давая пошевелиться. Сквозь туман невыносимой боли и ужаса, человек чувствовал горячее дыхания, словно внутри зверя полыхал костер. И еще запах.

Он не пах животным. Жрец умел путешествовать вне своего тела в иных мирах и прекрасно знал этот запах. Так пахнут только демоны. В мире живых для него не было названия. Только чувство. Чувство смертельной опасности.

Собрав остатки сил, жрец швырнул в оскаленную морду свой самый сильный амулет, который должен был силой духа жреца испепелить отродье тьмы, правда, убив обоих.

Ничего не произошло. Зверь на лету подхватил кружок из обожженной священным огнем глины. Челюсти, способные перекусить берцовую кость самого крупного местного животного – оленя-оборотня, играючи раскусили амулет, и волк брезгливо выплюнул осколки.

Жрецом, наконец-то, овладела настоящая паника. Уже забыв о руке, забившись в смертельном страхе, он закричал:

- Забирай его и уходи. Оставь нас.

Он сделал несколько движений, пытаясь на коленях отползти назад, но зверь придвинулся, сделав всего один шаг. Жрец закричал и, поднявшись, бросился бежать, пятная кровью снег. За его спиной раздался противоестественный гул и грохот, но он благоразумно не стал оборачиваться. Он мчался к селению с такой скоростью, с какой еще никогда не передвигался.