Читаем Дао Блаженств полностью

Здесь перед нами раскрывается величайшая трагедия христианской культуры. Между 28-м и 29-м стихами лежит граница, по которой проходит гигантский, колоссальный водораздел между, с одной стороны, тантрической культурой, или, другими словами, культурой трансформационной, преобразовывающей работы с сексуальным импульсом и, с другой стороны, противостоящей ей в нынешнем виде культурой христианской, отрицающей, исключающей этот импульс из общего контекста как культурной, так и повседневной жизни.

Д: Как же это у Христа соединяется?

А: Я могу просто изложить вам свое мнение и сказать о том, за что, с точки зрения христианской церкви, меня ждет геенна огненная. Да простит меня Господь, если я не прав. Но в то же время – это ви́дение есть во мне. Мы только что говорили о «сотворит и научит», и о Царствии Небесном. Если я об этом умолчу, я тоже буду наказан. У меня нет выбора в этой ситуации. Он есть, но он очень странный.

Д: То есть он как бы есть и его как бы нет.

А: Да. Это мое личное мнение, и если мне в голову придет опровержение этого мнения, я вам его обязательно дам. Заключается оно в следующем. Какой бы безусловно совершенной и безусловно искусной – и в медитации, и в нравственных и прочих совершенствованиях – ни была личность Христа, однако реального опыта взаимодействия с женщиной – вы это прекрасно знаете – у Него не было.

Д: Этого никто не знает.

А: Этого никто не знает – это, действительно, так. Но в таком случае никто не знает и последствий этого опыта. Вполне вероятно, что после него Христос мог говорить и другие слова, которые до нас не дошли.

Д: А вот эти слова показывают, что у Него не было такого опыта?

А: Да, из разбираемых нами строк следует именно это. Каким образом, я уже сказал, но могу повторить.

М: Повтори, пожалуйста.

А: Когда Христос произносит слова «всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем», Он тем самым высказывает четкое понимание теории биджа и структуры мужской сексуальности. Но это структура того типа сексуальности, которой обременен – наверное, другого слова не подобрать – всякий мужчина, начинающий сексуальную активность в патриархальном обществе, которое рассматривало женщину исключительно с потребительской точки зрения. Что такое женщина? Для чего она нужна? Она должна рожать, вести хозяйство, ухаживать за мужем. Как самостоятельная личность ценности она тогда практически не имела. Что касается последнего пункта, то его Христос преодолел – это можно сказать с уверенностью. Он увидел в женщине личность.

Из текста Евангелия ясно, что Христос не ведал трансформационной работы с сексуальным импульсом через сексуальную практику. И, надо сказать, что для того пути, который Он показал человечеству, это было не так важно. Почему? Потому что работа с сексуальным импульсом все равно происходила. Сам Христос эту работу в себе проделал и, вне всякого сомнения, Он преобразил в себе этот импульс. И последующие поколения, следовавшие за Христом, – прежде всего, конечно, монахов (полный отказ от сексуальной жизни) – тоже проделали эту работу, хотя здесь все очень непросто и неоднозначно. Но практики именно в рамках сексуального взаимодействия Он не ведал. Он не знал, что с этим можно и нужно делать. Поэтому следом за 28-м стихом следует 29-й. С одной стороны, он смотрится достаточно логично, как будто речь идет о том, кто уже «прелюбодействовал».

Д: То есть Он слово «прелюбодейство» не считает «плохим»?

А: Нет, как раз считает, но при этом также считает возможным его применить. Другое дело, что Он это слово цитирует: «Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй». Поэтому мы должны признать, что Он произносит это слово в подтверждение своего тезиса «не нарушить пришел Я, но исполнить», а вот как Он это делает – с оттенком осуждения или без него – судите сами. Хотя за слова значительно более мягкие, такие, как «рака», например, у Него сразу – предание синедриону. Это первое. И второе – в действительности мы сейчас говорим не о Христе. Я прошу вас это понимать. Что действительно думал Христос по этому поводу, каков был его реальный опыт, сказать очень сложно. Я хочу это подчеркнуть, потому что реальный Христос, вне всякого сомнения, был человеком значительно более высокого уровня, чем тот Его образ, который отражен в канонических Евангелиях. Для меня это очевидно и несомненно, потому что в том, чтобы умереть и воскреснуть заключена такая глубина, которая, на мой взгляд, в абсолютной степени превосходит все, что приписывается Его словам.